Читаем Млечный Путь, 2012 № 03 (3) полностью

Почему почти вся американская «научная» фантастика антинаучна, как бы с точки зрения реальности «отклонена» в сторону, противоположную моей — именно в сторону иррационализма — не знаю. Сказать, что «с жиру бесятся»[12] — это слишком мало для объяснения. Эта тенденция, все еще усиливающаяся, производства «телепатических вторжений», «галактических войн», нападений вампиров, построения сюжетов по схеме «они нас» или «мы их» завоевываем — казалась мне всегда сужением возможностей, какие дает научная фантастика. Кроме того, мне никогда даже не пришло в голову, чтобы серьезно показывать нечеловеческие существа с их «психического нутра». Я считал бы это не имеющей законной силы узурпацией: мы люди и потому не можем НИЧЕГО знать о «сознании» других разумных созданий. Собрание этих различий, вероятно, привело к тому, что американцы, и прежде всего коллеги по перу, терпеть меня не могли и в конце концов после ряда моих критических статей в прессе США выкинули меня из почетного членства в «Science Fiction Writers of America»[13] (при этом, чтобы еще было смешнее, Азимов написал, что Лем атакует американскую SF по приказу своего коммунистического правительства).

Когда в фантастику вводится «всемогущество» при помощи МАГИИ, КОЛДОВСТВА, ЗАКЛЯТИЙ, ЧУДОВИЩ, заинтересованных главным образом в захвате планет и убийстве их жителей — в моих глазах с печатных страниц исчезает последняя частица ПОЗНАНИЯ: мы не узнаем абсолютно НИЧЕГО о действительном мире, а придуманный намного менее необычен, удивителен, фантастичен, чем реальный. Вирус СПИДа, битве которого с нашим видом я два года уделяю много внимания, намного более жуткий, чем все галактические чудовища вместе взятые. Это, в конце концов, — вероятно — дела вкуса, но не только. Я не понимаю, откуда поголовное бегство от проблем нашего мира в фантастической литературе Запада. Ведь угроз, причем реальных, множество: климатических, экономических, технологических — разве их мало? Я могу только выразить свою беспомощность относительно этого эскапизма, который руководит американцами.

В моих беллетристических «поучениях» и «прогнозах» всегда было много игры, иногда комической, даже когда речь шла о проблемах необычайно серьезных, что сегодня каждый может легко констатировать. Потому что были это, например, такие вопросы, как падение римского правила «mater semper certa est», говорящего, что мать всегда ОДНА — в настоящее время законодатели разных государств по-разному оценивают достижение медицины, благодаря которому могут быть две матери: та, от которой происходит яйцеклетка, то есть мать биологическая, и та, которая выносила плод вплоть до родов. Можно ли «нанимать» женщину, чтобы она выносила плод за другую? Одни говорят, что нет. Но если женщина сама НЕ может выносить плод, а хочет иметь собственного ребенка, то есть происходящего из ее организма, из которого взята яйцеклетка? Вот дилемма. Сейчас их множество.

Когда-то я писал об отчаянной борьбе законодателей и юристов с исторически невероятными ситуациями: кто-то является «отчасти» естественным, а «отчасти» создан из протезов, которые заменяют ему потерянные органы, но не может оплатить производителю протезов, который в судебном порядке требует «возврата своей собственности»[14], о том, что в некоей цивилизации генная инженерия делает возможным проектирование формы тела и разума, существует «Главный институт проектирования тела и психики» — ГИПРОТЕПС[15]. Когда я писал о таких вещах, не было еще ни «возможности двух матерей», ни «банков спермы лауреатов Нобелевской премии» (как в США), ни генетической инженерии. Поэтому, чтобы придать некую живость сложности этой проблематики, я облачал ее в юмористические одеяния. И потому МОЖНО удовлетвориться только поверхностной комичностью, несмотря на то, что речь идет о проблемах страшно серьезных. Более того: с каждым годом «чистая фантастичность» многих моих произведений начинает «заполнять и заселять» мир в результате ускорения развития науки вообще, а биологии и технологии манипулирования наследственностью в особенности. На самом деле, когда я писал, я никогда не думал, забавляясь написанным, что эти мои проектируемые далеко в будущее ситуации — дилеммы, сильно запутанные в моральных антиномиях действия (антиномия действия — это такая противоречивость ситуации, когда каждый выход оказывается в каком-то отношении НЕПРАВИЛЬНЫМ, а правильного нет), будут настигнуты действительностью. Поскольку же литературные рецензенты вообще не ориентируются в развитии знания, когда я говорил, что это или то из моих фантазий «осуществилось», они говорили в мой адрес, будто бы я хвастун. Я был скорей удивлен и поражен. Критики даже упрекали меня, что я жалуюсь на отсутствие «Лемографии». В самом деле, в Польше нет монографической и критической работы, охватывающей мое творчество. Это моя потеря, потому что неправда, будто бы писатель является наилучшим знатоком собственного труда[16].