Читаем Млечный Путь, 2012 № 03 (3) полностью

Если бы вы только могли себе представить, как я наслаждался моментом! Классика, черт побери, самая настоящая, словно сошедшая с пожелтевших страниц бумажных книг, классика! Я собрал всех в комнате отдыха, слишком претенциозно именуемой холлом. Для собравшихся здесь шести… э-э… разумных помещение было тесновато. Сидячих мест хватило как раз — и только потому, что я предпочел не садиться, а Декс вовсе не имел такой привычки.

Пять пар глаз с нескрываемым напряжением следили за мной. Ну, тут, допустим, я малость припустил — насчет лергойца я совсем не уверен, было там в его круглых буркалах какое-то напряжение или не было — я не экзопсихолог. Быть может, парни из ИПП смогли бы это определить, Бог весть чему их там обучают. Но — вот ведь какая штука, обошелся я без их помощи. Раскрыл дело, раскусил этот очень твердый орешек. И сильно я сомневаюсь, что кто-либо другой на моем месте справился бы быстрее.

Руки я держал в карманах. Не то, чтобы имелась у меня такая привычка, а просто дрожат, подлые. А свое возбуждение я стараюсь тщательно скрывать. На лице — полуулыбка с оттенком ленивой скуки. Мол, кого это вы тут собирались провести, гр-р-раждане бандиты?! Для меня такие дела — семечки.

На собравшихся гляжу мельком, взгляда ни на ком не фокусирую. Но все замечаю — работа такая.

Иван, одетый в другой, но не менее элегантный костюм, сидит на диване. Смотрит на меня где-то даже восхищенно, но все же немного недоверчиво. Каждые две минуты ногу за ногу закидывает, то правую за левую, то наоборот. Волнуется, значит.

Жена его тут же, рядом. Как и положено примерной супруге. Изящные свои пальчики на руку мужу сложила. Полная, то есть, семейная идиллия. У Елены Альбертовны на лице немного нервная улыбка. Веки приспущены — извечная женская хитрость. Сама все видит, а ей в глаза не заглянешь. Ну и пожалуйста, на ноги ее смотреть все равно интересней, несмотря на то, что вместо юбки сегодня строгие светло-серые брюки.

Горовенко сидит скромно так, на вполне удобном кресле устроился, словно на маленьком жестком табурете. Руки на колено сложил, сам весь вперед подался. Воплощенное внимание. Только с улыбкой своей привычной никак справиться не может. Посерьезней бы надо, Эдуард Александрович…

А вот Тополев на кресле развалился вальяжно, чуть ли не полулежа. Как это у него получилось при таких-то габаритах — ума не приложу. Многолетняя практика, должно быть. А лицо каменное, угрюмое. Взгляд тяжелый. Двухдневная щетина приятности внешнему облику не добавляет.

Про Гарромера Декса что сказать? Стоит в уголке, с ноги на ногу не переминается. Да, вообще, по-моему, не двигается. Голограмма голограммой.

Ну, поехали…

— Господа, я собрал вас для того, чтобы сообщить известие, кое для кого принеприятнейшее. — Из множества вариантов вступления я остановился на этом. — Расследование окончено. Убийца найден, через несколько часов будет доставлен на Землю и помещен под стражу. Я могу арестовать его сей же момент и немедленно покинуть станцию вместе с преступником. Или я могу объяснить все с самого начала. Выбор предоставляю вам.

Я обвел присутствующих медленным взглядом. Вот только попробуйте остановиться на первом предложении!

— Мы будем счастливы послушать вас, лейтенант, — ответил за всех начальник смены.

Поблагодарив его коротким, но преисполненным вежливости кивком, я продолжил.

— Итак, мы имеем дело с убийством. Хотя уже сам факт этого первоначально не выглядел бесспорным. Слишком все нелепо. Возможно, это несчастный случай? Или самоубийство? Эти возможности я держал в уме с самого начала, но ход расследования показал их несостоятельность. Я поясню, как пришел к таким выводам.

Я говорил неспешно, смакуя ситуацию. Безусловно, я был доволен собой, но имел на это полное право.

— В самоубийство я не особо верил изначально. Ознакомившись же с личностью убитого, только усугубил свой скепсис по отношению к этой версии. Слишком уж изощренный и экзотический способ для такой, в общем-то, ординарной личности, как Матвеев. Слишком тяжелая смерть, и это при том, что в тумбочке убитого лежала наполовину полная упаковка снотворного. Десяток таблеток — и глубокий ровный сон без пробуждения. Кроме того, кое-какие открытые в ходе следствия факты, о которых я скажу чуть позже, никак не соответствовали самоубийству. Для которого, что особенно важно, у Матвеева не было ни малейших оснований. Но… Мне все-таки пришлось бы принять эту версию, если бы я не распутал это жестокое преступление. Думаю, именно на такой исход и рассчитывал убийца.