Читаем Младший сын полностью

На его вопрос, что я думаю обо всём, я додумался лишь до необоснованно завышенной цены билета: на «незамужнюю двадцатилетнюю девушку», если в двухместной каюте, стоимость круиза была около двух тысяч монет, а в одноместной – пять тысяч.

При этом, такая девушка в означенном регионе явно оставалась бы без работы по окончании круиза: сам круиз длился полтора месяца, а потратить на него надо было от двух до пяти месячных зарплат. Средних месячных зарплат, если брать по региону (реклама и круиз явно относились к району Залива; но к светской его части, не к ортодоксальной).

У меня не сошлись концы с концами, о чём я добросовестно доложил деду: получается, вначале «двадцатилетней девушке» надо отдать от двух до пяти месяцев заработка за билет. Потом минимум на полтора месяца выпасть из рабочего графика, что равняется потере работы в том регионе (недорогие, но образованные выходцы из Хинда давно разбавляют дешёвой, но достаточно подкованной и компетентной рабочей силой рынок труда всех стран Залива).

И всё это – за сомнительное удовольствие исторической экскурсии? Да ещё по морю, вдали от суши, когда под твоими ногами – лишь качающаяся палуба какого-то судна?

Корабля, поправил тогда дед, смеясь. И отметил, что мне, как типичному степняку, не понять прелести моря, пока я сам там не окажусь. Причём именно на корабле, а не на берегу. Ещё дед посоветовал подумать глубже, и дал намёк, в каком направлении: мотивы.

О мотивах двадцатилетних ханум я, в свои двенадцать, представление имел более чем смутное. О чём добросовестно и сообщил деду в ответ на его совет.

Он похихикал ещё чуть-чуть и сказал, что именно эти мотивы даже я вполне в состоянии понять. Затем дед включил продолжение ролика в виде расшифровки нашего внутреннего информационного агентства:

«…Только на этом корабле, один раз в два года, совершают этот же круиз двадцать пять подтверждённых неженатых миллиардеров из стран Залива. Палубы расселения номер…»

На мои резонные возмущения, что я не мог отгадать таких мотивов заочно, дед ещё раз похихикал: запомнишь урок лучше, сказал он. Как пример того, что декларируемые мотивы могут радикально отличаться от реальных.

Урок вспомнился в той связи, что действия судьи и результат заседания также следовало перевести с «декларируемого» языка на реальный.

У меня не сильно много опыта, но, прогнав последовательность событий, аргументов и разговора, я, кажется, делаю правильные выводы.

Особую поправку следует сделать на то, что судья, формально, является гражданином своей страны. И, при всём уважении и симпатии (даже если таковая есть), защищать мои интересы он будет не в первую очередь. Хотя, возможно, я просто по инерции эгоистичен и эгоцентричен. И не привык к тому, чтоб суд имел независимую от моей точку зрения…

Если перевести позицию судьи на простой язык, она, в сухом остатке, как по мне, означает:

«Специально топить не буду. Где встрял, разбирайся сам, на суды особо не оглядываясь. Лично сочувствую, но помочь могу немногим. Т в о и х извещу официально и по всем каналам, но у  с е б я  д о м а  разбирайся сам: без содействия в н у т р и страны, Монарха из дому успешно не забирают. Если прижмёт, можешь вообще перейти в наше гражданство – процедура существует».

Подумав ещё немного, прихожу к выводу, что судья сделал гораздо больше, чем сказал вслух. Такая деталь: свой намёк на то, что без содействия со стороны наших меня бы не изъяли, в течение разговора он делал дважды.

Если поставить себя на его место, получаю местного деда, который видит, что пацану-сироте кто-то здорово подгадил дома. Лично я могу, как минимум, отметить, что коды допуска на нашу территорию у местного коптера явно не из воздуха взялись.

Дед-судья, возможно, видит ситуацию ещё глубже. И его посыл – спрашивать по всем каналам, но в режиме односторонней связи – предоставляет мне, тьфу три раза, фору в том случае, если «дома» не всё так шикарно и если мои фактические проблемы на самом деле глубже, чем думалось поначалу.

Если всё это – не случайное стечение роковых обстоятельств, а чьё-то осмысленное и спланированное противодействие. А живой я дома кому-то очень не нужен.

Плюс, судья обозначал варианты предоставления помощи, в обмен на достаточно стандартные условия (в виде прошения их гражданства в обмен на материальную поддержку со стороны их государства). Кстати, отдельное спасибо и за это, просто это далеко не всё, на чём лично я готов остановиться.