Заметив обрыв, он без видимой причины свернул направо, а не налево. Продолжая бежать, почувствовал, что почва под ногами уже другая. Трава сменилась голой скалой. Сероватое плоскогорье, изрезанное венами травы и усеянное каменными плитами, подобными огромному мегалитическому памятнику, своего рода Стоунхенджу, но образовавшемуся по естественным причинам.

Наверняка расщелина начинается где-то здесь.

Сбавив шаг, он продолжал бежать, оступаясь на неровной почве. Каким-то чудом через несколько метров он обнаружил известковый раскол. Тот оказался широким, по крайней мере вначале. Затем, ближе к краю скалы, он сужался.

Касдан спустился в него, разглядев на одной из стен природные ступени.

Через несколько минут Касдан коснулся дна. В прямом смысле слова. Он спустился по склону не меньше чем на двадцать метров. Поднял глаза.

Обе стены были неровными, местами они сближались, потом расступались, но здесь, внизу, туннель сохранял постоянную ширину около трех метров.

Касдан двинулся вперед, еще не зная, угодил ли он в ловушку или нашел проход, который позволит ему незаметно подобраться к Колонии. Или просто укрытие, чтобы дождаться ночи.

Он шел. Ему хотелось хотя бы испытать свою интуицию. Убедиться, что проход действительно ведет к нижнему плоскогорью, туда, где находится «Асунсьон». Возможно, его внимание ослабло, потому что он чувствовал себя в укрытии. Или усталость дала о себе знать. Но когда за спиной послышался шум, было уже поздно.

Через секунду он лежал на земле.

Ничком, раскинув руки, не успев даже коснуться своего оружия.

Следующее мгновение показалось ему вечностью.

Он почувствовал, как в спину ему уперлось колено и что-то острое укололо затылок. Кто-то шепотом выругался. Хватка ослабела.

Касдан приподнялся на локтях и через плечо бросил взгляд назад.

Позади стоял Волокин.

В сапогах. Ноги расставлены. Лицо зеленоватое.

Одетый в форменную полотняную гимнастерку и штаны, с первобытным копьем наперевес. Палкой, к концу которой шнурком был привязан кремень. Лицо покрыто зеленым лишайником, придававшим его глазам сходство с двумя изголодавшимися призраками.

Невероятно жалкий, но живой.

Касдан улыбнулся.

С их командой Колонии так просто не справиться.

82

Он не успел додумать эту мысль до конца, когда сверху донесся рев двигателей. Машины. Одна, две, может быть, три. Захлопали дверцы. На краю расщелины послышались шаги. Их обнаружили. Поймали в ловушку на дне прохода.

— Касдан!

Голос Хартманна отдавался от скал. Низкий. Уверенный. Но изменившийся. Гнев. Ненависть. Волнение. Главарю уже сообщили о смерти сына.

— Отвечай! Мы знаем, что вы здесь!

Касдан молчал, наблюдая за ошеломленным Волокиным.

Хартманн расхохотался.

Касдан представил, как этот смех сверкает в лучах солнца.

— Думаешь, я оплакиваю сына? Думаешь, его смерть причинила мне боль? Мой сын стал жертвой, и это ждет всех нас! Мы не в счет. Мы — первопроходцы. Предтечи. Естественно, что мы будем принесены в жертву. Мы служим логичному и необходимому прогрессу!

В точности те же слова Ханс Вернер Хартманн произнес перед американским психиатром в 1947 году в Берлине. Сын унаследовал безумие отца.

— Касдан!

Чилиец обращался только к нему. Как к старшему. Этим следовало воспользоваться. Поддерживать диалог с безумцем, пока Волокин очухается.

Касдан схватил парня за плечи. Покрытое зеленоватым мхом лицо напоминало жевательную резинку с хлорофиллом.

Он вытащил «Хеклер amp;Кох», вложил Волокину в руку. Взял снятые с трупов обоймы и рассовал по карманам его гимнастерки. Без единого слова указал на проблеск света у них над головой. Лезь наверх. И выразительным жестом пояснил: я буду заговаривать зубы этому психу.

Волокин заткнул оружие за пояс и бросился к скалистой стене.

В тот же миг наверху послышалось шипение. Они застыли. Переглянулись. Последним, что они видели, были их искаженные лица. По расщелине расползлось облако дыма. Потом второе. Третье. Слезоточивый газ. Классический прием, чтобы выкурить добычу из норы.

Касдан отступил. Застегнул куртку. Спрятал лицо в воротник и задержал дыхание. Со слезящимися глазами он отошел подальше от ядовитых испарений, надеясь, что Волокин уже взбирается наверх под прикрытием беловатого дыма.

Следя за туннелем, Касдан заметил еще одно преимущество. Воздух в его вертикальной части сгустился от дыма. В нем стали видны следы лазерных целеискателей. Косые красные лучи обшаривали колодец, нащупывая своих жертв. Тем самым выдавая расположение стрелков на поверхности.

Их было четверо, однако полагаться на это не стоило. Там могли быть и другие стрелки, но с оружием без лазерного прицела. Он снова отступил, на мгновение пораженный прекрасным зрелищем. Красные лучи казались струнами величественной багровой арфы. Вот-вот из нее польется волшебная музыка…

— Касдан!

Трудно было дышать. Он уже ничего не видел. Из последних сил прислушивался, дожидаясь выстрелов, которые станут сигналом, что ему пора подниматься наверх.

— Давай договоримся! — задыхаясь, выкрикнул он.

Снова послышался крик Хартманна. Громкий, как удар цимбал.