Читаем Мистериум полностью

– Друзья, Бог ответил на наши молитвы. Это джентльмены из ФБР. Они приехали по делу Ли Шекета.

Люди в гостиной пили кофе. Стол был уставлен тарелками с кексами, печеньем и сэндвичами-канапе. Хокинс прошел к камину, где стояла его чашка с блюдцем. Меган Букмен отставила свою чашку на столик у дивана и встала, чтобы поздороваться с приехавшими. Джона Вербоцки удивило, насколько свежо, уверенно и психологически цельно она выглядит после всего, что ей пришлось пережить за минувшую ночь.

В ее облике было что-то величественное и неукротимое. Чтобы ее сломать, придется вколоть ей изрядную дозу тиопентала и других средств. Но допрос их вдоволь позабавит. А после допроса можно будет и позабавиться с ней самой, чтобы посмотреть, сколько унижения она способна вытерпеть, прежде чем сломаться.

В кресле сидела женщина-латинос, в другом – чернокожий мужчина. Оба потягивали кофе и не подумали встать, что облегчало Вербоцки задачу. Убрав свое липовое удостоверение, он сказал:

– Миссис Букмен, я специальный агент Льюис Эрскин.

Пока он говорил, его сообщники вошли в гостиную и встали так, чтобы каждый смог взять под прицел одного из взрослых. С мальчишкой они разберутся потом, когда остальные получат удар электрошокером, дозу хлороформа и окажутся в наручниках. Родченко и Спир опустили на пол портфели.

– А это, – продолжал Вербоцки, – мои коллеги, специальные агенты…

Он намеревался представить их в таком порядке: Родс, Колби и Дэниелс. Дэниелсом именовался Родченко, и когда прозвучит эта фамилия, она станет сигналом пустить в ход электрошокеры.

Вербоцки замешкался. Он вдруг увидел, как с лица мальчишки сползла идиотская улыбка и в синих глазах мелькнул живой ум. Потом он заметил презрение на лице чернокожего, а рука Бена Хокинса как бы невзначай легла на каминные часы, чтобы опуститься за них. Вербоцки вдруг понял, что интуиция – вовсе не Volkskunde. Нужно было застрелить Хокинса еще у двери. Тогда он сплоховал, так нечего терять время сейчас. Застрелить этого придурка, потом эту чернокожую образину, смуглую суку-латинос и мальчишку. Застрелить их всех, не дав опомниться, и взять Меган в плен. По сути, Вербоцки и его подельникам требовалась только она.

119

Помощник шерифа Фостер Бендикс был назначен патрульным на извилистой проселочной дороге. Все происшествия, случавшиеся там, не подпадали под разряд сенсационных. Аресты за езду в пьяном виде, охлаждение пыла подростков, устраивавших гонки и сшибающих дорожные знаки просто так, потехи ради (если в этом есть какая-то потеха), помощь водителям, у которых вдруг заглох мотор или их занесло в кювет. Порой Фостер считал себя не столько копом, сколько уборщиком, следящим за порядком на дороге и вокруг нее.

К бывшему трейлерному парку, так и не ставшему ветроэлектростанцией и «птицебойней», он подъехал, когда вовсю хлестал дождь, добавляя сумрачности и без того серому дню. Вначале Бендиксу показалось, что он видит мираж, фата-моргану, только вместо скал и зданий за дождевой пеленой проступали очертания автомобилей.

Сюда давно уже никто не приезжал, чтобы пожить в трейлере. Когда-то сюда были подведены электричество и газ и стояли канализационные отстойники. Но все это демонтировали гораздо раньше, чем местные власти приняли решение не ставить здесь ветрогенераторы. Место в его нынешнем состоянии никак не подходило для отдыха на природе.

Участок этот принадлежал округу, который никак не мог найти покупателя на землю и совсем не охранялся. У местных властей не было денег даже на устройство забора. Ограничились лишь установкой запрещающих знаков у въезда.

Поскольку в обязанности Фостера Бендикса входило разбираться с нарушителями, игнорирующими запрет, он свернул с окружной дороги на щербатый асфальт, ведущий к заброшенному трейлер-парку. До сих пор ему доводилось видеть здесь не более одной машины и то по ночам. Сюда заезжали парочки подростков, которым больше некуда деться, и занимались тем, о чем когда-то пел Мит Лоуф[21] в своей песенке «Рай при свете приборной доски».

Но сейчас под проливным дождем здесь стояли ряды машин, и все без водителей и пассажиров, если только люди не залегли на пол, во что Фостер не верил. Здесь были «хонды» и «БМВ», внедорожники, пикапы с двойной кабиной, парочка фургонов с раздвижными дверцами. Большинство машин имели калифорнийские номера, но три приехали из соседнего Орегона. Фостер насчитал сорок одну машину.

Не зная, как ему поступить, он позвонил дежурному Сесилу Карстрому, и тот спросил:

– А ты заглядывал внутрь? Может, внутри лежат трупы или что-нибудь подозрительное?

– С чего бы вдруг взяться стольким мертвецам?

– Вдруг это приверженцы какого-то культа вроде культа Джима Джонса? Тогда люди тоже съехались, чтобы совершить коллективное самоубийство.

– У тебя, сержант, очень богатое воображение.

– Будь мое воображение вдесятеро богаче, это не спасло бы нас от событий минувшей ночки. Так что вылезай и загляни хотя бы в несколько машин.

– Хлещет так, словно сыскался еще один Ной и ему не терпится испытать свой новый ковчег.

– Нелегко быть героем в форме.