Хантер все еще стоял за стеклянной стеной и отдавал приказы Бланке сквозь плотно стиснутые зубы. Человеческое ухо не расслышало бы, но волчий слух был гораздо острее.

— Дай команду Грэму. Этот знаток может доставить нам всем проблемы.

— А я говорила, что ее связи в журналистике выйдут нам боком.

— Это уже неважно. До полнолуния всего пара дней.

— Избавиться от него.

— Не стоит. В остальном полная свобода творчества.

Лана задышало часто. К горлу подкатила тошнота. Она чувствовала взгляды Хантера и Бланки кожей и понимала — если она попытается как-либо защитить Генри, они сразу это услышат.

— Лана? — позвал Генри.

— Отмени материал, — приказала она.

— Редакционная политика не позволяет.

— Позволит. Мы вам ничего не платили, вы нам тоже ничего не должны.

— Но если материал сорвется по вашей инициативе, вам придется платить неустойку.

— Этим пусть занимаются юристы, — бросила девушка, чувствуя, что вот-вот на глаза навернутся слезы. Совершенно детские кипящие испуганные слезы. Нити нервов натянулись до металлического звона.

Лана поднялась, развернулась на каблуках и вышла из переговорной.

— Лана, постой! — Генри пошел за ней, но путь ему перегородила Бланка. Женщина скрестила руки на груди и окинула журналиста оценивающим взглядом.

— Я провожу вас, мистер, — улыбнулась она. Уже за поворотом коридора она понизила голос и утробно проурчала. — В ваших интересах сейчас же взять отпуск и уехать в аэропорт. Пара недель на Гавайях будет полезна.

— Это угроза? — без особого интереса спросил Генри.

— О, ни в коем случае, — улыбнулась Бланка. В ее глазах застыло ледяное равнодушие.

Глава 23

— Ого, какие люди обо мне вспомнили, — едко хмыкнул Грэм в трубку. В ответ из динамиков послышалось злобное клацанье зубов.

— Ты еще не забыл, как работать? — поинтересовалась Бланка, вкладывая в каждый звук максимум яда.

— Эх, дорогая моя, жаль, что тебе доступна только одна форма. Будь у тебя больше вариантов, я уверен, ты стала бы змеей.

— Грэм, закрой пасть, — шикнула волчица. — И так все на нервах.

— Ничего себе, тебе нужно мое понимание.

Последовала очередь из скрежечущих и клацающих звуков. Грэм прикрыл глаза, словно ярость Бланки была музыкой для его ушей. Отчасти, это так и было. Сколько лет прошло, а волчица все еще обижалась, что Грэм не стал добиваться ее, когда она выставила его за дверь в одних трусах. Все последующие годы Грэм уверенно и методично доказывал Бланке, что у него тоже есть чувство собственного достоинства. И вот, наконец, Бланка снизошла до того, чтобы помассировать его эго.

— До полнолуния сутки, Грэм.

— Я помню, дорогая.

— А у нас проблемы.

— Ну так попросите Эша.

— Нужны твои… Навыки. У нас тут журналист, слишком заносчивый.

— Ты боишься, что он до полнолуния выпустит статейку, которая нам все карты перепутает? И что мне с ним сделать? Закопать в лесу?

— Делай, что хочешь.

— Не помню, когда ты в последний раз давала мне столько свободы, честное слово.

Но Бланка уже бросила трубку, оставляя Грэма наедине с его сарказмом. А ведь сама пока весь яд не выльет, с живого не слезет, подумал мужчина. Но мысли тут же перетекли с легкого раздражения в куда более мрачное русло. После полнолуния уже никому не будет важно, что там раскопал журналист. Но почему-то Хантеру приспичило все-таки избавиться от него.

Телефон пикнул, Грэм открыл сообщение. Бланка прислала фотографию журналиста.

— Твою-то мать.

Тот самый парень в очках, которого он встретил, когда забирал Джерри прежде, чем тот натворил в очередной раз дел. Все быстро вставало на свои места. Журналист знаком с Кэт, нетрудно догадаться, что близко знаком и с Ланой, а вожак не любит ничего делить с такой грязью, как…

Грэм едко усмехнулся и повернул голову в сторону ванной. Из-за приоткрытой двери в коридор тянулись облачка пара. Кэт, может, и не была настоящей ведьмой (чего бы она ни утверждала), но она определенно готовилась к пыткам Инквизиции. Как иначе объяснить то, как спокойно она мылась в кипятке. И как только кожа не слезала?

«Делай, что хочешь», — эхом пронесся голос Бланки в его голове.

Когда Кэт вышла из ванной, расслабленная, довольная, с волнами мелких кудряшек, рассыпанными по плечам, Грэм не удержался и привлек ее для поцелуя. На футболке остался мокрый отпечаток.

— А-а-а, — пригрозила пальчиком Кэт. — Там геля для душа осталось ровно тебе помыться.

— Мы можем в следующий раз принять душ вместе, — предложил Грэм, стискивая ее задницу. Получилось чуть сильнее, чем нужно, и Кэт недовольно пискнула. — Прости.

Еще один поцелуй в висок. Грэм уже начал забывать, насколько люди слабее волков. Его хоть и не считали полноценным оборотнем, он мог обогнать многих чистокровных, рожденных в волчьей шкуре. За это Хантер и держал его при себе. Обида снова взвилась в груди, быстро вспыхнула рыжим пламенем и перегорела, оставляя после себя только струйку дыма. Паззл начал складываться. А что, если и его «разжалование» было последствием его увлечения Ланой. Ох, мисс Фокс, ты и не представляешь, насколько он тебя жаждет. Даже я бы уже испугался.