Читаем Мистер Капоне полностью

Вайс не сомневался, кто несет ответственность за нападение. Он не мог достать Капоне за стальными ставнями Hawthorne, но знал от покойного водителя Томми Росса, когда и где Капоне можно достать. Разместить наблюдателя, готового дать сигнал по телефону, не составляло труда: квартал кишел людьми. Двадцать вторая была главной улицей Сисеро. Ее ширина доходила до сотни футов, а посередине шли трамвайные пути. Рядом с отелем Hawthorne и стоявшей напротив гостиницей Anton находились парикмахерская Анджело Гурди, магазин модной одежды, салон красоты, лавка деликатесов Дуновского и прачечная. В гостинице Anton размещалось игорное заведение Капоне и хоторнский магазин табачных изделий. На востоке квартала располагалась кофейня Hawthorne Restaurant. Капоне часто там обедал.

За неделю до описываемых событий Капоне вернулся из очередной поездки по организации поставок контрабандной выпивки, а в субботу триумфально открыл заново несколько казино, запертых после убийства МакСвиггина.

В 1.15 дня в понедельник 20 сентября Капоне с телохранителем, Фрэнком Рио, обедали за самым безопасным из пятнадцати столиков кофейни Hawthorne. Никто не мог войти в помещение незамеченным. Зал 25 на 50 футов был заполнен посетителями – в парке на юге Сисеро открывался сезон скачек.

Мужчины встревожились, безошибочно определив звук пулеметной очереди, нараставший по мере приближения автомобиля. Машина проехала мимо ресторана, но ничего не произошло.

Капоне в недоумении пошел к выходу, чтобы разобраться в происходящем. Фрэнки быстро понял, в чем дело: не было криков, разбитого стекла, звука пуль, вонзающихся в стены зданий; из автомобиля стреляли холостыми патронами, чтобы привлечь внимание. Он выскочил из-за стола и повалил Капоне на пол. В этот момент открылся настоящий огонь. За первой машиной ехала колонна из десяти автомобилей. Стрельба началась, когда машины достигли гостиницы Anton. Обстрелу подверглись обе гостиницы, магазины и кофейня. У кофейни процессия остановилась. Окна превратились в град осколков. Тарелки, стаканы и чашки, стоявшие на столах и стойках, закружились в бешеном танце, звоне и разрушении. Пули дробовиков аккуратно прошивали стены на уровне груди и поясницы. Капоне, Рио и другие посетители вжались в пол под столами. Их поливал дождь из кусков деревянных панелей, обшивки и потолочной штукатурки. Когда Рио услышал звук холостых патронов, сразу выхватил пистолет. Стрелять он не стал: никто не осмеливался поднять голову или руку в этом огненном шторме.

Из машины вышел человек в рубашке цвета хаки и коричневом комбинезоне, держа в руках автомат Томпсона. Несколько боевиков осуществляли прикрытие с тыла, а стрелок в хаки не торопясь подошел к двери ресторана и, встав на колено, опустошил стопатронный барабан в развороченный зал. Этот заключительный салют занял десять секунд.

Стрелки вернулись к машинам, кто-то трижды просигналил, и кортеж тронулся на восток – в Чикаго, находившийся в двух кварталах.

Как позже подсчитала полиция, боевики выпустили не менее тысячи коротких очередей. Они расстреляли тридцать пять машин, стоявших вдоль улицы, но при этом, как ни удивительно, зацепили лишь четверых случайных прохожих, из них ранения двоих можно было назвать царапинами. Клайд Фримен, конезаводчик из Луизианы, находился в машине с женой Анной и пятилетним Клайдом. Одна пуля задела колено Клайда, две других, порвав пальто, буквально выкинули Клайда-младшего на тротуар. Упав, малыш поцарапал голову. Еще одна попала Анне в руку, не причинив серьезного вреда. К сожалению, осколок лобового стекла попал ей в правый глаз.

Последней жертвой атаки был Луис Барко, утверждавший: «Он единственный одинокий волк-игрок, проживающий в Хоторне». Он был ранен в плечо и шею. Взглянув на Барко, Билл Шумейкер узнал в нем Пола Валери, засветившегося в перестрелке около Standard Oil. Проживание в Хоторне не давало достаточных оснований предположить его связь со стрельбой на улице Мичиган. Находящийся за пределами ресторана Барко видел сцену во всех подробностях, но, поддерживая протокол молчания, отказался назвать кого-либо из участвующих в акции, старательно обходя имена Вайса, Друччи, Морана и одного из лучших стрелков северян Питера Гузенберга.

Капоне извлек из случившегося свою выгоду. «Власти лишний раз убедились, – заявил он репортерам, – у меня нет и никогда не было автоматов. Почему я плачу владельцам припаркованных автомобилей за нанесенный ущерб и стараюсь спасти глаз бедной невинной женщине? Я нанял лучших врачей и оплатил расходы». Действительно, спасение зрения Анны Фриман обошлось Капоне в $5000; он компенсировал ущерб магазину и вообще не жалел денег. Рассуждая цинично, Капоне покупал лояльность общества. Один из его парней сказал: «Большой брат всегда переживал, чтобы пострадавших было как можно меньше».