Читаем Мистер Капоне полностью

В понедельник утром, 10 ноября 1924 года, О’Бэнион пришел в цветочный магазин около десяти тридцати, готовый к трудному дню. В торговом зале были выставлены различные растения: папоротники и цветы, закрывающие стены.

Сторона витрины и боковая стена образовали узкий проход, ведущий в заднюю рабочую комнату, к офисам и мастерской на втором этаже. Подсобное помещение от магазина отделяли решетчатые ворота, обычно открытые.

Ближе к половине двенадцатого О’Бэнион подравнивал стебли хризантем в подсобке.

Менеджер, бухгалтер и курьер занимались делами в офисе. «Билл, – обратился О’Бэнион к темнокожему служащему Уильяму Кратфилду, кивая в сторону выставочного зала, – собери лепестки». Не успел Кратфилд закончить работу, когда открылась дверь в магазин. Он никогда не видел этих людей. Стоявший посередине был высокого роста, чисто выбрит и хорошо одет. Как позже говорил Кратфилд: «Возможно, это был еврей или грек, менее смуглый, чем стоящие по бокам. Двое были коренастыми коротышками и выглядели достаточно грубо».

Обернувшись, О’Бэнион протянул правую руку для привычного рукопожатия, в левой оставались ножницы, которыми он обрезал хризантемы. «Привет, ребята, – сказал он вошедшим, пропуская мимо Кратфилда. – Вы тут из-за Майка Мерло?»

Фрэнки Йель (именно он стоял посередине между Джоном Скализом и Альбертом Ансельми, самыми безжалостными боевиками банды Джанна) ответил «да», протягивая руку в ответ. Проходя через плетеные ворота, оглянувшийся Кратфилд заметил, как мужчины пожимали друг другу руки. Возможно, что Йель перехватил левую руку О’Бэниона, в то время как Скализ и Ансельми выхватили свои револьверы калибра 38.

Через несколько секунд Кратфилд услышал пять выстрелов. Два из них попали О’Бэниону в правую сторону груди, два в горло, а пятый раздробил челюсть. О’Бэнион упал на пол напротив витрины, и Кратфилд услышал шестой выстрел, контрольный в голову, оставивший ожог на левой щеке. Работники магазина выскочили в переулок и увидели, как трое неизвестных запрыгнули в темно-синий автомобиль с включенным двигателем (за рулем был Майк Джанна).

Бегство с места преступления на заведенном автомобиле не было новым приемом, но, когда машина резко двинулась на запад, с обочины выехали еще шесть и блокировали любое возможное преследование, пока убийцы не повернули на юг к Дирборну, а затем, развернувшись, исчезли. «Это, – как удивлялась The New York Times, – была совершенно новая уловка, поражающая простотой».

Билл Шумейкер, отвечающий за расследование, был честным копом (его назначил на должность Девер, решившей заменить капитана, продавшегося Спайку О’Доннеллу). Из-за рукопожатия Шумейкер предположил, что О’Бэнион знал убийц. Кратфилд сказал: «Это не было рукопожатием незнакомцев. О’Бэнион знал их в лицо и не подозревал о намерениях». С незнакомыми О’Бэнион вел себя настороженно и был готов мгновенно выхватить револьвер из кармана. Скорее всего, свидетель ошибался: нет оснований полагать, что О’Бэнион когда-либо встречался с Йелем, а уж тем более со Скализом и Ансельми. Братья Джанна привезли их из Сицилии в 1920 году, когда Фрэнки Йель нуждался в решительных специалистах, но тогда они могли «засветиться» как свидетели (еще один бонус для прикрытия от репортеров).

Кроме того, почему О’Бэнион спросил: «Вы тут из-за Майка Мерло?» Узнал ли он покупателей? Йель заказал цветы следом за Торрио, Капоне и Джимом Джанна. О’Бэнион потерял бдительность и думал только о большом заказе, тем более что магазин располагался на собственной безопасной территории, а хозяин находился в привилегированном положении флориста гангстеров.

Шумейкер вычислил обычных подозреваемых: список возглавлял Капоне, далее следовал Торрио. Однако Торрио заявил, что был дружен с О’Бэнионом – чего стоил цветочный заказ на $10 000! «Если вы узнаете что-нибудь об убийстве, поде́литесь информацией?» – спросил Шумейкер Вайса и получил откровенный ответ: «Честно говоря, нет».

Только заявление Луи Aльтери выглядело странным на общем фоне: «Если бы я знал, кто убил Дини, пристрелил бы еще до восхода солнца. И сделал бы это с улыбкой». Подобная бравада спутала мэру Деверу все карты. Мэр призвал полицию стрелять в любого, кто сопротивлялся аресту или допросу, нещадно сажать гангстеров за решетку или хотя бы выгонять из города.

Кардинал Манделейн[94], как обычно, запретил траурную мессу и похороны О’Бэниона на освященной земле: «Человек, который отказывался от служения Церкви в жизни, не должен ожидать что-либо от нее после смерти».

Запрет не мог отменить шикарных похорон на Норд-Сайде, организованных 14 ноября – на следующий день после феерии Майка Мерло: гора цветов (в том числе и корзина из роз с карточкой Аль Браун), бронзовый гроб с матовым отливом за $10 000, доставленный специальным грузовым вагоном из Филадельфии, двухмильный кортеж и новый участок кладбища Всемилостивой Богородицы Кармель говорили сами за себя.