Читаем Миры Роберта Хайнлайна. Книга 21 полностью

— Да. И медсестра у меня тоже звуконепроницаемая. Мы тут такое слышали, дорогая моя, что будет похуже мелкого инцестика между братом и сестрой. На прошлой неделе к нам обратилась семья — слава Богу, не говардовцы, — где один брат спит с другим. Радуйся, что у твоих хоть нормальные наклонности. Когда такие игры затевают брат с сестрой, нужно только следить, чтобы она не забеременела и чтобы они вовремя это преодолели и могли вступить в нормальный брак. Так почти всегда и бывает.

Ты раньше разве с этим не сталкивалась?

— Было дело, когда твой отец еще не передал тебе практику. Он тебе не рассказывал?

— Смеешься? Папаша относился к клятве Гиппократа, как к святому писанию. И как же все кончилось?

— Благополучно, хотя одно время меня это беспокоило. Старшая сестра научила младшего брата, а тот научил младшую сестру. Я места себе не находила, не зная, то ли разоблачить их, то ли просто присматривать за ними. Но в привычку у них это не вошло. Немного удовольствия, вот и все.

Все мои детки — похотливые козлики.

— А ты нет?

— Снять штанишки или закончим наш разговор?

— Я слишком устал. Продолжай.

— Слабак. Со временем все они впряглись в говардовскую упряжку, и все три пары дружат между собой — а иногда, полагаю, устраивают себе афинские уик-энды. От меня они это скрывают, боясь шокировать свою бедную, старую маму-пуританку. Но у младших дело так просто не кончится. Джим, эту девчонку надо выдать замуж.

— Морин, Присцилла не готова к замужеству. Дикарство может оказаться хуже болезни. Ты испортишь жизнь и ей, и ее мужу, не говоря уж о том, как могут пострадать их дети. Присцилла мне сказала, что только что приехала из Далласа. Я не знаю Мериэн. Она из семьи Харди, да? Что она за человек?

— Джим, здесь я пристрастна.

— Если мне говорит это женщина, способная и в самом дьяволе найти хорошие стороны, то все ясно. Может быть, у Мериэн были хорошие намерения, но с Присциллой у нее явно не получилось. По крайней мере настолько, чтобы девочку можно было спихнуть замуж в четырнадцать лет, какими бы не были размеры ее таза. Морин, я сделаю ей любой возраст, который захочешь, только не выдавай ее замуж так рано.

— Постараюсь, дорогой. Буду держать тигра за хвост. Спасибо.

Он поцеловал меня на прощание.

— Ну, хватит, — сказала я. — Ты говорил, что устал, и в приемной у тебя полно пациентов. — Слабачка.

— Угу. В другой раз, дорогой. Привет Велме. Я хочу, чтобы вы пообедали у меня на той неделе в честь новоселья. Может быть, тогда…

Принцесса Полли не сразу привыкла к новому месту. Две недели я не выпускала ее из дома и вынуждала пользоваться ящиком для песка. Потом выпустила и через час, нигде ее не обнаружив, села в машину и медленно поехала за восемь кварталов к нашему старому дому. Почти рядом с ним я увидела Полли, остановилась и позвала ее. Она прислушалась, подпустила меня к себе, а потом кинулась прочь, к старому дому. К Единственному Дому.

Я с ужасом следила, как она переходит Мейер и Рокхилл — два бульвара с большим движением. Перешла она благополучно, я перевела дух и снова поехала за ней следом, прибыв к дому почти одновременно с ней — я-то подчинялась правилам движения, а она нет. Позволила ей немного обнюхаться в пустом доме, потом забрала и увезла домой.

Это продолжалось десять дней — раз, а то и два в день. Потом, где-то после Дня Труда, должны были сносить дом. Джордж предупредил меня заранее, и в тот день я не стала выпускать кошку, а отвезла к старому дому на машине и позволила, как всегда, понюхать внутри. Потом пришли рабочие и взялись за дело. Принцесса убежала ко мне, я взяла ее на колени, так мы с ней и сидели в машине у кромки тротуара.

Она смотрела, как разрушают ее Единственный Дом.

Всю арматуру сняли заранее, так что прекрасное старое здание девятнадцатого века снесли за одно утро. Принцесса Полли смотрела на это, не веря своим глазам. Когда к северному крылу прицепили бульдозеры и стена рухнула, Полли зарылась в меня головой и застонала.

Я повернула домой. Мне тоже не хотелось смотреть, как умирает старый дом.

На другой день я опять свозила туда Полли. На месте дома ничего не осталось, кроме голой земли и котлована. Принцесса Полли не стала выходить — может быть, даже не узнала места. Больше она не убегала. К ней приходили джентльмены, ее друзья, но сама она не отлучалась из дому. По-моему, она забыла, что раньше жила в другом месте.

Но я не забыла. Никогда не возвращайтесь в дом, где жили когда-то, если вы любили этот дом.

Хотела бы я, чтобы с Присциллой все решилось так же гладко, как с Полли. Была пятница, еще до моего визита к доктору Рамен. В четверг мы переезжали, а переезд всегда изматывает, хотя на сей раз я наняла не только фургон, но и грузчиков. Упрощало дело и то, что большую часть мебели мы не стали перевозить, а отдали Доброй Воле — я известила и их, и Армию Спасения, что отдаю на благотворительные цели полный дом мебели и разной мелкой утвари, пусть только пришлют грузовик. Армия Спасения заявила, что отберет только то, что сочтет нужным. Добрая Воля была не столь разборчива — ей все и досталось.