Земная ось сместилась. И на Европу обрушились снега и холода. Замерзали Мюнхен и Неаполь, снег выпал даже в Тунисе. И многие европейцы, из тех, кто не отучился думать, вдруг осознали, какими героями являются их русские соседи, каждую зиму живущие в таких условиях, которые стали бедствием для изнеженной Европы.

Миру пора было задуматься, сразу задуматься, над этими знамениями. Но мир пока ничего не понял.

Между тем, Немезида заняла свою дальнюю орбиту.

И смотрела на Землю своими глазами из замерзшего метана.

Этот взгляд был понят Богами, покровителями арийских народов.

– Надо помочь нашим детям, – сказал покровитель славян Сварог, бывший при жизни кузнецом, подарившим людям тайну железа.

Его германский коллега Тор был скептичен.

– Как помочь им, как! – с чувством воскликнул он. – Неужели непонятно, зачем пришла Немезида?! Неужели непонятно, кто и за что пострадал от цунами?! Неужели непонятно, о чем говорят арктические холода в Европе?!

Чтобы разъяснить им все это с нашей помощью, – продолжал он, – надо, чтобы они вновь поверили нам, а не чужому им средиземноморскому фокуснику Иисусу.

Но кто готов поверить нам?!! Кто?!!

– Наверное, такие все же есть, – сказал Сварог.

– Это все твоя славянская мягкотелость, – грубовато заметил Тор. – Были бы, так уже уверовали бы. И действовали так, как надо истинным арийцам.

– А это твоя германская дубовость! – возмутился Сварог. – Что, не было что ли среди этого быдла тех, кто сам, своим сердцем и своим умом пришел к нам?! Помнишь, этого, твоего и моего внука, Зигфрида?! А его друзей?! Надо помочь им, и они совершат то, чего мы от них давно ждем.

– Мироповорот, коллеги? – спросил их ирано-арийский товарищ, легендарный Кова.

– Да, мироповорот. Поворот, который исправит роковую ошибку и уничтожит раковую опухоль семитской, по самой своей сути, государственности на планете. Который сделает Землю вновь планетой творцов, а не чинуш. Который вернет роду человеческому смысл жизни, ради которого они и создавались Творцом.

– Ладно, кузнецы, не надо горячиться. Но, по моему мнению, они все же слабоваты. И я не знаю, что может им помочь.

– Им может помочь любовь, – сказал Сварог.

– Любовь?! – изумился Тор.

– Себя вспомни, братец, – усмехнулся Сварог.

Тор вдруг замолчал. И взгляд его стал мечтательным. И то сказать, германский гений не только тверд, но и сентиментален.

«Я всегда всем говорю, что я неземная. Но они считают, что у меня мания величия. А ты понял все сам. И теперь мы оба неземные. Я заразила тебя этой болезнью. Очень люблю тебя. Твоя неземная фея-марсианка».

«Силу любви не измерить, ее можно только почувствовать. Но силой моей любви можно поменять местами небо и землю».

– Они поменяют местами небо и землю. Они смогут, – твердо сказал Сварог, в упор глядя в глаза друга своими глазами серо-стального цвета. Цвета арийского металла, который они подарили своим детям.

Глава 9. Наука и революция

Зима проходила, можно сказать, бездарно. Затянувшиеся праздники скорее раздражали, чем радовали. Одолевали мелкие заботы. Особенно раздражала Чугунова необходимость ради заработка жить в Москве. Он, похоже, окончательно стал провинциалом в душе. И теперь, что называется, не умом, а шкурой понимал, как же ненавидит столицу остальная Россия.

Изредка они перезванивались с Булаевым и Зигфридом.

– Чего там думают наши спонсоры! – с нетипичным для него возбуждением часто говорил Юра, – возмущение народа несносной жизнью нарастает. Сейчас можно так легко завоевать на этом политический капитал. А никто не чешется!

Юра был прав. Общественные настроения менялись стремительно. Чего уж далеко ходить, если в обожаемой президентом Северной столице его встретила толпа с плакатами «Ты хуже Гитлера». В устах пережившего блокаду и помнившего об этом Питера это много значило.

Однако пока никто активно этот вал протестных настроений не использовал.

Чугунов мог ошибаться, но его версия сводилась к тому, что публичная политика в России закончилась. Поэтому народные настроения в легальных политических целях использовать было бессмысленно. Просто не было уже таких целей. А до идеи использовать эти настроения для национальной революции пока никто не дошел. Во всяком случае, в России.

Впрочем, соответствующие идеи носились в воздухе.

Мероприятия в Александер-хаусе всегда отличались респектабель– ностью. Вот и сейчас обсудить тему инновационных перспектив страны собралась публика весьма уважаемая. Массовку, если в данном случае так можно было сказать, составляли «простые» доктора наук и профессора. Между ними мелькали академики, директора и заместители директоров крупных институтов, представители крупных компаний. Были здесь и министры. Правда, бывшие. И деятели второго эшелона региональных администраций. В частности, несколько действующих вице-губернаторов.