Несмотря на то, что в голове не укладывается все рассказанное выше, существует и более высокая степень жестокости, как нам рассказывает один рабочий: «Трехлетняя телка как раз шла по проходу, она телилась, прямо там, теленок уже наполовину вывешивался. Я знал, что она умрет, и вытянул теленка наружу. (…) Эти телята называются „недоносками“ или „скользкими“; их кровь используется в исследовании раковых заболеваний. (…) Обычно это происходит так: когда внутренности коровы падают на стол обследования, рабочие подходят, разрывают матку и достают теленка. Это совершенно нормально, когда перед тобой висит корова и ты видишь, как внутри нее пинается теленок, потому что он хочет наружу (…) Знаете, я служил в морской пехоте. Вся эта кровь для меня не проблема. Но это нечеловеческое отношение. Просто слишком многое случается»[93].

Еще один отрывок из отчета начинающего ветеринарного врача Кристиане Гаупт из «совершенно нормальной» немецкой бойни, которая практически не отличается от австрийской или швейцарской и существует вовсе не в Средневековье, а в XXI столетии где-нибудь у нас за углом, «работая» для большинства людей: «Мне бы хотелось рассказать, как снова и снова я вижу среди этой слизистой, кровавой горы беременных маток… я видела маленьких, уже полностью сформировавшихся телят всех размеров, нежных и голеньких, с закрытыми глазами в их защитных плодных пузырях, которые не могли их защитить; маленький такой, крошечный, как новорожденный котенок, и все же уже как настоящая миниатюрная корова, а самый большой – с мягкой шерстью, бело-коричневый и с длинными шелковистыми ресницами, лишь несколько недель до рождения. „Ну не чудо ли это создание природы?“ – говорит ветеринар, который дежурит в этот день, и сует матку вместе с плодом в клокочущий мусоропровод. (…) И для убогой тощей коровы, которая, когда я прихожу в 7 часов, лежит, судорожно вздрагивая, в ледяном проходе на сквозняке неподалеку от убойного бокса, нет Бога и никого, кто бы сжалился над ней, сделав быстрый выстрел. Сначала на очереди другие животные. Когда я в обед ухожу, она все еще лежит и вздрагивает, и никто, несмотря на все ее страдания, не избавил ее от мучений. Я ослабила недоуздок, жестоко впившийся в ее плоть, и погладила ее лоб. Она смотрит на меня своими огромными глазами, и я убеждаюсь сама, что коровы могут плакать»[94].

То, что для начинающего ветеринара невыносимо и чересчур даже для бывалого солдата элитных войск, писавшего об этом во все высокие инстанции, является, очевидно, обычным делом. Психолог доктор Гельмут Каплан подчеркивает, что практикантка Гаупт оказалась в среднестатической бойне. Даже в показательной бойне из 30 животных, мнимо убитых в течение одного часа устройством для оглушения, 6 снова очнулись во время разделки[95].

Вы хотите в этом участвовать, поедая мясо? У вас есть надежда, что вы можете избежать этой энергетики и она не распространится на вас, когда вы будете «наслаждаться» стейком от этой или другой коровы? Наше сочувствие принадлежит животным, но и люди, которые позволяют обстоятельствам зайти так далеко, нераздельно заслуживают его.

Темпль Грандин, контролирующая и критикующая подобные условия, даже при предварительно объявленных визитах на бойни, у трети боен наблюдала сознательно выполняемые жестокие действия, которые проводились регулярно. Это наблюдалось, прошу заметить, в бойнях, которые дали согласие на проведение такого контроля. О том, что происходит в других, которые вовсе являются закрытыми, остается лишь догадываться.

Мучения, которые мы поедаем заодно с мясом

Страх, поглощаемый нами вместе с мясом животных из промышленного содержания и убоя скота, принимает физические формы в виде гормонов и нейромедиаторов. Страдания и мучения, которые мы причиняем животным при сегодняшнем «разведении», мы также поглощаем сами, даже если еще не можем это по-научному назвать и измерить. Страх этих животных, ужасно замученных до печального конца, переходит на тех, кто, в конечном счете, является причиной этих пыток – любителей мяса. Занимаясь этой темой уже более 30 лет, я в этом твердо уверен, так как большинство моих пациентов были мясоедами, по крайней мере, на момент обращения ко мне.

Страх животных не растворяется в воздухе, даже если воздух на бойнях им полон. Этот страх представляет собой вполне реальную энергию и может сыграть ужасную шутку с людьми, которые до сих пор не знали об этой взаимосвязи и предпочитают оставаться в неведении.

Страх – не только отвратительный феномен. Он также усиливает многие другие болезненные симптомы, к примеру, со временем приводит к депрессии. Об этом стоит дополнительно задуматься всеядному по привычке человеку. Впрочем, страх всегда имеет рациональное значение, и мы можем – в отличие от убойного скота, у которого нет ни малейшего шанса уйти от своих страданий – избегать того, чего боимся, или взглянуть своему страху в глаза, чтобы избавиться от него.