Читаем Миргород (СИ) полностью

Проспект Свободы тянулся все дальше, а в стороны уходили симпатичные улочки и переулки, так и просящие пешехода заглянуть под сень плотно растущих южных деревьев, поглядеть на старинные невысокие здания, спуститься вон там, за углом сразу, в подвальчик, где обещают темное пиво и жареную свинину с чесноком и луком. Гавелова улица. Иеро проверил по карте. Действительно, Гавелова. Как-то у него не совпадало название города с названием улицы. Было что-то тут не правильным. Акценты не те.

Рынок начался неожиданно. Не было перед входом на его территорию фанерной арки, крашенной зеленой масляной краской - кстати, откуда это воспоминание? Такое ощущение, что совсем недавно еще было - фанерная арка, зеленая жирная краска с потеками, вечный ее запах, въедающийся в одежду, красные буквы по самому верху...

Иеро задумался, приостановившись.

Сразу же к нему подскочили, тряся тряпками, какие-то старухи. Они не шумели, как обычно бывает на южных рынках, не дергали за рукав, не смотрели проникновенно в глаза, объясняя насущную необходимость покупки этой рухляди. Просто обступили и потряхивали каким-то старым заношенным тряпьем. Как будто стоят тут просто так, погулять вышли. Имеют право на прогулку по своему городу. Но он даже не успел отмахнуться или просто помотать головой, что не нужно, не покупатель он. Сами вдруг потеряли интерес и отвернулись, рассматривая красоты старого города. Видно, заметили "провожатых".

Позади, в центре, были совсем новые дома. Затемненное стекло, сталь, блестящая ребрами на солнце, бетон основания. А тут уже были только старые, даже старинные здания. Максимальная высота - три этажа. Красный кирпич, розовый и желтый мягкий камень, рассыпающийся под пальцами, вычурные кованные балкончики, какие-то мансарды под самой крышей с маленькими косыми окошками... И еще - внезапно закончилась зелень. Как будто вода не доходила сюда, или просто не было земли, чтобы укорениться ростку. Ни одного деревца. Сухая толстая виноградная лоза оплетала водопроводную трубу, поднимаясь ко второму этажу, тянулась выше тонкими побегами. Тоже уже сухими.

Иеро снял шляпу, тщательно протер ее изнутри носовым платком, потом утер пот с бритой головы. Все-таки удобно летом без волос. Ветерок сразу остудил и лоб, и затылок. И хотя солнце все равно совсем по-летнему припекало, но с волосами до плеч было бы не в пример жарче.

Шляпу он купил на площади, в небольшом магазине мужской одежды. Высокая тулья, широкие, чуть не в ладонь, поля. Прямо Чикаго тридцатых годов. Кстати, обдумать это, сделал он очередную зарубку в памяти. Есть в этом что-то, какая-то подсказка.

Обернувшись вокруг, как бы просто так, осматриваясь на новом месте, он кинул взгляд назад: парочка "серых" стояла неподалеку, в упор, не скрываясь, рассматривая его и бабок, что стояли с какими-то вещами под стенами домов, разложив их на старых газетах. И тут Иеро понял, что он уже пришел к рынку. То есть, шел, шел к тому значку, что показывал на карте местоположение торговых рядов, и внезапно пришел.

Улица сузилась. Куда-то пропали вечно спешащие и подгоняющие друг друга автомобили. Между домов протянулись веревки, на которых, как и на чугунных старинных решетчатых воротах во дворы, были развешаны предметы одежды и нижнего белья. Под веревками лежали газеты, придавленные с краев кусками кирпича или досками. На газетах были выставлены поношенные сапоги и ботинки.

Под одной стеной вытянулся самодельный прилавок из составленных плотно ящиков, накрытых какой-то выцветшей клеенкой. Тут стояли книжники. Книги перед ними были потрепанные, некоторые без обеих обложек. Но рядом толпился народ, рассматривал, торговался. Интеллигентного вида бродяга в ковбойской шляпе на голове и черных тапочках на босу ногу застыл с краю, вчитываясь в текст и неспешно переворачивая страницы.

Вот это - рынок. То место, куда Иеро шел, чтобы затеряться, заблудиться в толпе, послушать дыхание города и его речь. Вот народ. Вот рынок. Осталось сделать последние шаги. Он оглянулся через плечо: "серые" не шли за ним, остановившись в начале квартала. Один из них закурил, посматривая вокруг, другой что-то горячо говорил, тряся поднятым кверху указательным пальцем.

Иеро пожал плечами и шагнул вперед.

Рынок, он же маркетплац, он же маркт, он же плаза и еще сотни и сотни наименований на разных языках был совсем не таким, как представлялось ранее. Не было какой-то центральной площади, заставленной торговыми рядами. Не было крытых помещений и не было высокого забора вокруг, практически не спасающего от воров, но создающего иллюзию некой отделенности, изолированности от остального города.