Читаем Миргород (СИ) полностью

Василий Иванович резко перевернулся, ткнул стволом в сторону набегавших, дернул спусковой крючок. Все шарахнулись в стороны. Металлический щелчок - и все. Как в кошмарном сне. Только во сне еще бывало такое, что пули медленно выкатывались из ствола и падали прямо под ноги.

Он передернул затвор, выкинув в сторону блеснувший желтым патрон, снова щелкнул курком.

- Мужик, кончай, - забасил кто-то из подбегающих, которые поначалу-то рассыпались, увидев оружие, а теперь снова собирались в стаю.

- Патроны у тебя древние, понимаешь? Хрен оно теперь выстрелит. Лучше сдавайся, давай...

Вот только сдаваться Василий Иванович совсем не хотел. Он видел, что было с теми, кто сдался. Дежурный взвод организованно положил оружие у стен комендатуры. Еще через полчаса он весь был развешан на ветвях старинных дубов. Нет, это страшно. За шею - страшно. А еще их били. Долго и упорно били. Да за что, ну, за что?

Он снова передернул затвор. Снова пустой щелчок.

Опять... Еще раз...

Вот они, вот, уже замахивается передний!

И тут автомат в руках вдруг ожил, встретив длинной очередью в упор тех, кто почти добежал до жертвы. Длинной очередью, на весь магазин, потому что палец "замкнуло", скрючило, заморозило на крючке. Потому что очень страшно.

И еще от страха он кричал:

- А-а-а! - вот так кричал. Просто, - А-а-а!

И тут вдруг сразу стало тихо. Только падало что-то впереди почти неслышно, мягко. Что-то звякало негромко. А потом кто-то почти шепотом сказал сзади в самое ухо:

- Зачем шумишь? А?

Что-то холодное, как лед, как сухой лед, на котором лежали в детве брикеты мороженого, и который можно было выпросить и кидать в воду... То есть нет, горячее, как расплавленное железо, скользнуло вдруг, обжигая, по шее, зацепив горло. И сразу стало не страшно. Легко. А еще -- обидно. И даже не больно, вот что странно. А просто вдруг черные круги перед глазами, как от непомерной усталости, общая слабость, и хочется вдохнуть, и бежать, бежать, но ноги не несут. Хотя уже и не болит совсем нога. И только - спать, спать, спать... Неудержимый черный сон закрывает глаза.

***

- И вот, понимаешь, вспоминаю я прежнюю жизнь. Думаю: кому оно мешало? Еще кофе?

- Да уже не хочется что-то. Спасибо. Я бы лучше пошел, подумал, что и как. Не укладывается что-то в голове.

- У самого не укладывалось.

- Если встретиться опять...

- Так сюда и приходи. Я тут почти каждый день.

***

- Все дело в том, что тебе просто никто не нужен. В этом все дело. Да?

Солнце светило и мягко грело. Поднималась и ненатурально зеленела свежая трава. Одуряюще пахло тополями и еще черной жирной землей, привезенной откуда-то оранжевым самосвалом и сваленной возле будущей клумбы. Двое сидели на скамейке. Не в тени, еще дырявой и прозрачной из-за слишком маленьких зеленых листьев, не перекрывающих солнечных лучей, а на самом теплом месте, у входа в парк.

- Ну, почему сразу уж и никто? - подставил солнцу лицо и прикрыл глаза тот, что выглядел значительно старше. - Мне, скажем, нужен тот, кто будет меня кормить, поить, иногда сидя на кухне и разговаривая ни о чем, выгонять меня погулять, вернее, выводить, чтобы не было мне скучно, вообще не давать мне заскучать, подкидывать мне всякие новые идеи, смотреть со мной телевизор, ну, иногда возможна и постель... Постель - это же не самоцель, понимаешь. Главное, чтобы человек был хороший. Опять же, чтобы подталкивать меня, подпихивать вовремя, напоминать, в рамки вводить... Я ведь, знаешь, мог бы романы писать. Если меня толкать... Я же столько видел... Вон, у Кинга прямо про меня "Живи днем и давай жить дню!"...

- Толкать тебя... Да кому ты нужен? Оглянись вокруг! Просто оглянись вокруг.

- И что? Оглянулся, скажем, и что? Да полно вокруг таких, кому я нужен. Только ведь я им всем зачем нужен? Чтобы кормил, поил, иногда чтобы сидел на кухне и разговаривал ни о чем, чтобы гулять выводил, чтобы скучать и тосковать не давал, чтобы телевизор вместе... Ну, и постель, соответственно... Так что у нас с большинством курсы не параллельные, а пересекающиеся.

- Ой-ой-ой! Как он говорит-то! Пересекающиеся курсы у них! Нужен он кому-то, ага! Да ты просто неудачник! Беззубый вонючий старый неудачник!

- От тебя, молодой и удачливый ты наш, зато просто розами пахнет. Так ведь и несет... Фу-у-у... А между прочим вот та баночка, под лавкой - моя. Я ее первый заметил. И если ты будешь мешаться и возражать, то тоже станешь беззубым. Ишь, нашел неудачника... А баночка-то -- все равно моя! А еще, друг мой милый, мы все еще живы. И в этом главная удача.