К такому типу бергмановской притчи относится "Стыд" первое вторжение мастера в область политической действительности и единственный пока опыт антиутопии-предупреждения в его творчестве. Время действия здесь проставлено точно 1969 год (повесть была создана в 1967-м), но это несущественно для жанра. Конкретная временная соотнесенность не сказалась на звучании киноповести Бергмана. Скорее наоборот: вопросы войны и мира, дегуманизация человека в обстановке вооруженного насилия — это важно сегодня не менее, если не более, чем двадцать лет тому назад.

Бергман поведал о противостоянии человечности и озверения, о крахе буржуазной нравственности под давлением "великой войны и великого ужаса", о том, как война развращает всех — и тех, кто ей служит, и тех, кто, подобно Яну Русенбергу, пытается ее пересидеть, заявляя: "Лучше вовсе ничего не знать". Он показал, как убиение отдельных душ медленно, но неотвратимо переходит в убийство человечества. Сделал он это, как положено в притче, на языке универсальном и одновременно конкретном. Поэтому набирающая размах и темпы гражданская война в некоем буржуазном государстве, представленная в хорошо знакомых современному человеку реалиях, воспринимается как обобщение теории и мерзкой практики милитаризма и терроризма, а в более широком аспекте — как апогей политической глупости и безответственности.

Выморочность происходящего в киноповести — а происходит постепенное соскальзывание противоборствующих сторон к ядерной войне — подчеркнуто известной приторможенностью действия и введением в текст мотивов дурного сна. "Иногда все это кажется сном, долгим страшным сном. И это не мой сон. Чей-то чужой, а меня загнали туда силой", — говорит Эва Русенберг, героиня Бергмана, и автор вторит ей: "Они заперты в каком-то сне и пытаются разорвать его путы, проснуться. Становится нечем дышать, и только. Сон заперт наглухо". Метафора сна и нарастающая безысходность изображаемого, закрепленная в композиции, — единственная форма авторского комментария. В остальном образы притчи говорят сами за себя, и говорят красноречиво. Да и едва ли нуждается в комментировании рассказанная Ингмаром Бергманом предыстория гибели человечества вследствие утраты его представителями стыда, то есть совести, этой простой добродетели, которая, однако, делает человека человеком.

ИНГМАР БЕРГМАН

СТЫД И ПОЗОР[19]

(сценарий фильма)

Виланд

1