Читаем Мир-Земле полностью

Об этом чуде они еще будут рассказывать своим внукам. И о чудесном пиршестве тоже. Люди в Высокой Сьерре привыкли к непритязательной пище. Здесь на человека в год приходится всего полтора килограмма мяса. Понятно, что люди даже во время праздников обращаются с ним весьма экономно. А по обычным воскресеньям тамошний смиренный, убогий люд довольствуется телом господним в виде кусочка пресного хлеба.

Итак, продукт ядерного мышления налицо: люди в прямом смысле слова съедают на обед спасение своих потомков и будущее планеты.

Чудовищный гротеск, но и объект гротеска не менее жуток. При тяжких недугах требуются сильнодействующие средства, и в свое время, когда еще не было бомб и ракет, Свифт показал образец мудрой и оправданной шокотерапии, опубликовав знаменитое "Скромное предложение, имеющее целью не допустить, чтобы дети бедняков в Ирландии были в тягость своим родителям или своей родине, и, напротив, сделать их полезными для общества" — употребив в пищу.

Земля, какой она предстает мальчику Марвину из новеллы А.Кларка, пожалуй, не приснилась бы Свифту и в самом страшном сне: его век знал свои кошмары. Двадцатое столетие страдает от своих и борется с ними по мере сил и возможностей. Марвин не мог постигнуть природу тех сил, которые уничтожили его родовое наследие. Но писатели постигают, что именно может сделать фантастику явью.

Анатомию уничтожения Земли вскрыл в киноповести "Стыд и позор" и снятом по ней фильме "Стыд" (1968) Ингмар Бергман, режиссер шведского театра и кино, кинодраматург, один из крупнейших художников и мыслителей XX вика, чье мировоззрение и творчество — средоточие противоречий, характерных для буржуазного гуманизма современной эпохи.

Противоречий много, некоторые из них отчетливо проступают в этой киноповести. Важнейшие в их ряду: между настойчивым анализом всевозможных форм "отчуждения", одиночества, поругания и растления человека в буржуазном мире — и идеалом "совместности", близости, контакта и понимания среди людей; между жестокостью и ненавистью — и нежностью и любовью; между ощущением трагического бессилия от созерцания того, как хитро и умело зло извращает на потребу себе естественную натуру человека, — и верой в неистребимые положительные начала бытия, в возможность спасения.

Авторские творения Бергмана — литературные сценарии (он называет их киноповестями) и фильмы — тяготеют к притче. Притчи, как правило, возникают на стыке реальности и фантазии, поскольку, рациональные в критике первооснов буржуазности — буржуазной жизненной практики, буржуазной морали и буржуазного мировосприятия, они несут в своих структурах важные элементы, не поддающиеся рациональному объяснению, а то и откровенно сказочные.