Читаем Мир-Земле полностью

Джекобу никогда нельзя было отказать в уме, ни тогда, ни сейчас, и он постоянно присматривался внутренним взором к тому, что творилось у него под каской. Главное, чем он был обязан сержанту Мелфорду, — это ощущением великой радости от того, что сам Джекоб еще не сошел с ума, и как бы плохо ни обстояли дела, он по крайней мере не испытывал по этому поводу ни малейшего восторга — не в пример сумасшедшему, вечно хохочущему, вечно улыбающемуся старику сержанту Мелфорду.

Джекоб хотел высказать все это Аддисон у и для начала спросил, почему так бывает — вот, предположим, ты по-настоящему испугался, или тебе стало по-настоящему плохо, и ты поднимаешь голову и видишь Мелфорда, который стоит и хохочет так, что прямо задница отваливается, а стоит он над дымящимся поджаренным трупом, и ты тоже должен скалить зубы, — так вот, что это — ужасающие признаки безумия или?.. Аддисону, может статься, и было что сказать Джекобу, но Аддисон получил прямое попадание ниже пояса, и ему изуродовало обе ноги и искромсало пах, и прошло много времени, прежде чем он смог вернуться в строй, и уж тогда он больше не был старослужащим, а был просто старым. И не очень-то разговорчивым.

Теперь, когда обе руки были в порядке, и хорошенько измазаны грязью, чтобы обеспечить верный захват пластиковых рукояток, Джекоб почувствовал себя в большей безопасности и даже улыбнулся в ответ сержанту Мелфорду.

— Хорошая будет заварушка, сержант.

Не было никакого проку говорить что-то еще, что-то вроде: мол, мы сделали изрядный марш-бросок, и почему бы нам не отдохнуть немного, сержант, прежде чем мы ударим; или, скажем, я очень боюсь, мне плохо, и если мне предстоит умереть, сержант, я хочу, чтобы смерть пришла как можно быстрее, нет-нет! Старый псих Мелфорд тут же присядет рядом на корточки и даст тебе пару дружеских тумаков, и подбодрит шуткой, и блеснет белозубой улыбкой, и вот тебе уже хочется вопить или бежать куда глаза глядят, но вместо этого ты подытоживаешь:

— Да, сержант, хорошая будет заварушка.

Большинство из нас давно вычислили, что сделало Мелфорда таким психованным — тот факт, что он был на этой сумасшедшей войне чересчур долго, настолько долго, что никто и упомнить не мог кого-либо, кто был в состоянии сказать, будто он помнит наверняка; и сержант Мелфорд ни разу не был ранен, в то время как взвод за взводом гибли на его глазах — солдаты падали поодиночке, попарно и целыми отделениями. Его ни разу даже не задело, и, может быть, это беспокоило сержанта, но не скажу, чтобы кто-либо из наших испытывал сострадание к сумасшедшему сукиному сыну.

Уэсли попытался объяснить это так:

— Сержант Мелфорд — область математической невероятности.

Затем он попробовал объяснить, что такое область, и здесь Джекоб не очень-то врубился, а потом он попытался объяснить, что такое невероятность, и это оказалось совсем несложным, но Джекоб все равно понять не мог, какое отношение это имеет к математике. Впрочем, Уэсли был хороший говорун, и когда-нибудь ему удалось бы все объяснить как следует, но он попробовал прорваться сквозь заграждение — по чести, даже штатскому не пришло бы в голову сделать это — и упал ничком, и маленькие металлические жучки вгрызлись ему в лицо.

Примерно двадцать или, может, двадцать пять боев спустя — кто считал? — Джекоб осознал, что старый сержант Мелфорд не только ни разу не был ранен, он и не убил ни разу ни единого врага. Он просто бежал впереди, выкрикивая приказания, и был счастлив, и время от времени палил из лучемета, но всегда брал прицел или слишком высоко, или слишком низко, или луч шел слишком широким пучком. Наблюдение поразило Джекоба, но к этому времени он уже больше боялся, пожалуй, сержанта Мелфорда, чем какого-то там врага, поэтому он держал рот на замке и ждал, когда то же самое скажет кто-нибудь другой.

Наконец Кромуэлл, который появился во взводе всего лишь недели две спустя после Джекоба, заметил, что сержант Мелфорд вроде бы ни в кого не попадает, и он выдвинул теорию — мол, этот сумасшедший старый сукин сын, скорее всего, шпионит в пользу противника. Все с удовольствием обсудили эту тему, а затем Джекоб поведал ребятам старую теорию насчет "области невероятности", и один из новичков сказал — будьте уверены, здесь подлость наивероятная, и все от души посмеялись, действительно от души, потому что к веселью присоединился подошедший сержант Мелфорд, — присоединился после того, как Джекоб разъяснил ему, о чем смех, нет, ни слова про область невероятности, всего лишь старая хохма: что дадут с корабля дитяти? Ответ: удовольствие. Кромуэлл хохотал так, словно никакого завтра не существовало, словно оно не должно было наступить, а ведь для Кромуэлла не наступил даже вечер: он отправился по нужде за передний край круговой обороны и попал под перекрестный огонь.