Метафоры солдата-автомата и чисто номинального использования головы почти буквально реализованы в новелле Джо Холдмена (США) "Рядовая война рядового Джекоба". Холдмену пришлось воевать во Вьетнаме, так что войну он знает по собственному опыту, и описанная им мясорубка фантастической бойни местами очень смахивает на настоящую. Жесткая манера письма с включением натуралистических деталей и то, как он рисует отношение персонажей к их бессмысленному ремеслу, тоже вызывает ассоциации, но уже литературные — с прозой писателей "потерянного поколения" (Ремарк, Олдингтон, Хемингуэй), еще в 1920-е годы содравших с несправедливой войны слой псевдоромантического пропагандистского лака.

Абсолютное безумие человекоубийства, лишенного рационального обоснования и морального оправдания, воплощает у Холдмена сержант Мелфорд: "Он улыбался, встретив колючую проволоку, и прямо лучился, когда его парни пробирались через заграждение… и грустно улыбался, когда разлетался в клочья кто-либо из его людей, и визжал от радости при встрече с врагом, и ликовал, когда в клочья разлетался враг, и только и делал, что улыбался-улыбался-улыбался в течение всей заварухи".

В каждом безумии есть, однако, своя логика. Гнусная логика есть и в безумии сержанта Мелфорда, о чем в свой час узнает рядовой Джекоб…

ДЖО ХОЛДЕМАН

РЯДОВАЯ ВОЙНА РЯДОВОГО ДЖЕКОБА[12]

Что ни шаг, каблук с хрустом проламывает иссушенную солнцем корку, нога дрожит, уходит на дюйм в красную пудру, ты вытаскиваешь ее — с новым треском. Пятьдесят человек шагают цепью по пустыне — словно кто-то мнет в руках большой пакет хрустящих овсяных хлопьев.

В левой руке Джекоб держал лучемет, а пальцами правой растирал грязь. Затем он поменял руки и принялся растирать грязь пальцами левой. Если с тебя целый день ручьями льет пот, пластиковые рукоятки становятся очень скользкими, а ты ведь не хочешь, чтобы эта чертова штуковина вырвалась из рук, изрыгая огонь, когда ты бежишь вперед, и спотыкаешься, и катишься, и ползешь — лишь бы добраться до врага, и ты ведь не можешь перекинуть через плечо лямку — лямка это только для парадов; какой-то чертовой штабной хмырь с логарифмической линейкой в руках вычислил, где быть ремню, и получилось слишком высоко, так что сними эту хреновину, если, конечно, можешь. И эту чертову каску сними тоже, если можешь. Неважно, что в ней безопаснее. Им там, конечно, виднее. У них это дело поставлено строго, особенно когда речь идет о касках.

— Веселее, Джекоб…

Сержант Мелфорд перед боем всегда был сплошная улыбка. И во время боя тоже. Он улыбался при виде колючей проволоки, и прямо лучился, когда его парни пробирались через заграждение (если поспешишь — завязнешь, если промедлишь — тебя поджарят), и грустно улыбался, когда разлетался в клочья кто-либо из его людей, и визжал от радости при встрече с врагом, и ликовал, когда в клочья разлетался враг, и только и делал, что улыбался-улыбался-улыбался в течение всей заварухи.

— Если бы он хоть раз не улыбнулся, — сказал Джекобу старослужащий Аддисон, это было давным-давно, — если бы он заплакал или хотя бы нахмурился, тут же рядом оказались бы пять-десять человек, готовые при первой возможности укокошить этого сукиного сына.

Джекоб спросил почему, и тот ответил:

— В следующий раз, когда ты пойдешь с этим психованным сукиным сыном в пекло, хорошенько загляни внутрь самого себя, а потом вернешься и расскажешь мне, что ты испытал по отношению к нему.