По крайней мере, именно с таким явлением приходится иметь дело героям новеллы американского писателя Томаса Дулски "Мой сочельник на Нью-Хэнфорде", при том что выведенный здесь тип генерала мало чем отличается от своих собратьев — "ястребов" в XX веке: "С тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года прошло более тысячи лет. Хотя, не отрицаю, генерал Арбор может послужить неплохим привидением какого-нибудь из воротил тогдашнего военно-промышленного комплекса. Несколько осовремененным, конечно".

Концепциям неомилитаризма, представленным в рассказе во всей их научно-технической и политической убедительности, автор противопоставляет глубоко нравственное, достойное человека космического осмысление исторического процесса: "Казалось бы, внутрипланетарные войны должны были нас кое-чему научить — как и все те, кто отдал жизнь ради дела мира. Так нет! Мы опять взялись за свое — на этот раз среди звезд. Мне стало мучительно стыдно за нас, людей".

К этой оценке нынешнего состояния дел в области вооружений нечего добавить.

ТОМАС ДУЛСКИ

МОЙ СОЧЕЛЬНИК В НЬЮ-ХЭНФОРДЕ[36]

Неправдоподобным это все может показаться только потому, что зовут меня Боб Крэтчит. Так не обращайте внимания! Появился я на свет Робертом Джеймсом Сербером Крэтчитом на Земле (в Джерсийском оргоцентре, если вам это что-то говорит) второго декабря три тысячи двадцать девятого года. Пятьдесят с лишним лет назад. А с тех пор как я последний раз побывал на матушке-Земле, прошло лет десять, никак не меньше.

Последние три года я провел здесь — на (и в) Нью-Хэнфорде, почти полом металлическом шаре около тридцати километров в диаметре, который обращается вокруг мертвой планеты, принадлежащей к необитаемой солнечной системе. А рассказ пойдет о том, что произошло там в минувший сочельник. Рассказ-то, собственно, не столько обо мне, сколько о Поупе и Мехте, погодите немножко, и вы с ними познакомитесь. Но в определенном смысле, пожалуй, рассказ все-таки обо мне. Я был там и видел все, что произошло, — и уж этого сочельника мне не забыть никогда!

В таких местечках их обитатели время отсчитывают не по шаблону. После головокружительных расширений, без которых сюда не попасть, каждый в конце концов начинает про себя соизмерять время с календарем родной планеты. Где бы там эта планета ни находилась.

Вот, скажем, снуки — у нас и они имеются, в основном для канцелярской работы — так для них это был никакой не сочельник, а Солнечная Пора; и всю ночь из их бараков доносились какие-то песнопения, а из-под запертых дверей попахивало чем-то вроде ладана, но только с добавкой жженого сахара.

На прошлой неделе, скажем, капеллец Фримен, начальник нейтрализаторов в секторе А, не вышел на дежурство. Я отыскал его только через два часа — висел вниз головой на пожарной лестнице, зацепившись ногами за перекладину. Какой-то там священный день покаяния и искупления. В таких случаях разумнее всего промолчать. Кто мы? Кучка всякого рода неудачников, запертых все вместе там, где никому из нас быть вовсе не хочется. Коли человеку легче, если он хоть мысленно возвращается на родную планету, пусть его. Вмешиваться — только вред приносить.

Ну а для меня настал сочельник. День с особым смыслом. Я прикинул в уме, прослушал кое-какие навигационные кассеты, и убедился — действительно, нынче канун рождества.