Читаем Мир внизу полностью

Никакой он не лев – хитрый старый лис, выворачивающий все так, как ему выгодно.

– Но он не прошел подготовку, как другие рейнджеры, – вежливо, но настойчиво убеждала Айроуз. – Как он будет взаимодействовать с командой?

– Его навыки и опыт, – продолжал капитан, – послужат Четвертой хорошую службу. Много ли у нас подходящих претендентов в пару Сионне?

– В пару Сионне? – женщина неуверенно посмотрела на Вэля. – Вильгельм, ты уверен, что это хорошая идея? Сионна не ходит в парные рейды с тех самых пор, как Касс…

– Ей давно пора перешагнуть через тот несчастный случай. Я сообщу ей о новом напарнике лично, после того как ты сочтешь его готовым к работе.

– Хорошо. – Во взгляде Айроуз читалось явное облегчение от того, что сообщать этой Сионне о нежеланном напарнике будет не она.

Возможно, в этот момент Лиаму даже стало немного интересно.

Ты должен стать ее ангелом-хранителем. Тенью. Изучить ее. Знать ее слабые стороны, чтобы четко понимать, в какие моменты она нуждается в твоей защите.

Прощупывание болезненных точек при каждой встрече: на Одиннадцатой то же самое постоянно делали с ним, и эта Сионна Вэль на поверку оказалась куда менее эмоционально стабильной, чем он, тогда далекий от цивилизации маргинал.

Взломанная дверь в ее комнату: три недели насыщенного инструктажа и несколько наводящих вопросов симпатичной девушке-технику, пока она поспешно одевалась в его каюте, позволили сделать это без особых сложностей.

Стопки распечаток из зала симуляций – рекорды, рекорды, рекорды, – налицо проблемы с самооценкой. Развешенные по стенам глупые рисунки с двумя корявыми девушками – рыжей и блондинистой, подписанными «Сионной» и «Теей». Сложные отношения с Айроуз – доска для метания дротиков, бумажка с именем лейтенанта, закрепленная по центру. Старенькие фотоальбомы с улыбающимися незнакомцами из давних времен.

Плоский белый камень в Саду Памяти на верхнем уровне Четвертой с выцарапанным на нем именем Кассиус Штайль, без дат.

Лиам узнал, как ему тогда казалось, достаточно, чтобы ничто в отношении этой девчонки не могло застать его врасплох. В некотором смысле Сионна вызывала у него жалость. И гнев. У нее изначально было все, о чем только можно мечтать, но она предпочитала игнорировать это в угоду своему всепоглощающему эгоизму. Совершенно неспособная смотреть вперед, она постоянно пережевывала все негативные события из своей жизни; неудивительно, что ходила по станции с исключительно кислой миной, что остальные заметно сторонились ее. Лиам не любил людей, живущих в собственноручно возведенном темном мирке без просвета. Его воля – он оставил бы ее в нем и никогда бы больше о ней не вспомнил.

Но у него был приказ капитана. Практически сделка. И, желая получить обещанную награду, он выполнял свою часть со всей старательностью, на которую был способен. Даже не догадываясь поначалу, в чем заключается весь спектр его обязанностей.

О, Лиаму вполне хорошо сиделось на этой станции. У него была еда, постель; у него были девушки, часто сами залезающие в эту постель. У него все было прекрасно.

Но, похоже, между затишьем и покоем просто обязано происходить что-то отвратительное. И с этим ничего не поделаешь.

Лиам посмотрел на Сионну, понуро сидевшую на камне у кромки белой топи, и непроизвольно улыбнулся. От этой улыбки сводило челюсти, но он готов был игнорировать ноющие мышцы под скулами хоть до конца своих дней.

Она ведь так располагала к нему жителей летающих станций. Она пробила ему путь от подопытного кролика до рейнджера, полноценного резидента Четвертой. Он не был уверен, что когда-либо сможет от нее отказаться.

Сейчас Лиам улыбался тому, как легко стерлось самодовольное выражение с лица Сионны, едва она поняла, что застряла на Земле. Как она испугалась, когда решила, будто ее компьютер сломался; когда услышала, что зоне рейда сменили статус; когда увидела, как он убивает троицу напавших маргиналов.

Он почти наслаждался ее отчаянием от понимания того, что будущее – хорошее, рациональное, предсказуемое и скучное будущее, – только что прекратило свое существование. Что сейчас она осознает себя на какой-то зыбкой грани между прошлым и неизвестностью и в ужасе соображает, что ей делать дальше.

Только вот выдумывать Сионне ничего не пришлось бы.

Ее грань, ее обреченность – они не были настоящими.

Все в этой ситуации, кроме трех трупов в полусотне метров от белой топи, не было настоящим.

– Эй, принцесса, – окликнул Лиам. Девушка вздрогнула, но не посмотрела на него. – Я понимаю, что тебе хочется вдоволь погрустить о своей загубленной судьбе, но сейчас я обязан кое-что тебе сказать.

Она наконец подняла на него красные глаза. Лиам сомневался, что в этих глазах было много слез, но кожу вокруг Сионна натерла на совесть. Полоска свежего шрама, пересекшего ее правую бровь, белела рядом с этой краснотой, точно наведенная.