Читаем Мир Уршада полностью

— Благодари Милостливого, что мы не отразились, — нервно хохотнул Кой-Кой. — Это значит, на нас нет вражьего клейма и мы не принадлежим к Плоским мирам. Я слышал, кто льет для бронзовой стражи эти зеркала… Они никогда не отражают то, что происходит сей же миг. Зато они очень верно показывают то, что произойдет спустя несколько песчинок.

— Разве входы в Плоские миры открыты? Мой Учитель говорил, что последних джиннов-ключников давно истребили.

— В Гиперборее нет закрытых дверей и нет ключников, — мрачно возразил перевертыш. — Зато здесь есть надежная стража.

— Дорого бы я дал, чтобы владеть хотя бы осколком такого зеркала, — вздохнул Саади.

— И ты не один! Но вряд ли нас с тобой допустят к подводным мастерам царя Нептунии. Ходят слухи, что эти зеркала шлифуют морские центавры для своих сухопутных братьев…

На высокой телеге, запряженной единорогом, была навалена груда самых разных клеток.

— Здесь? — обрадовался Рахмани.

— Нет, это не те клетки. Это для поимки северика, муссонов и прочих ветров.

— Превосходный ловчий инструмент, — проскрипел из кресла-качалки носатый торговец. — Если у господ серьезный интерес, могу предложить нечто совершенно оригинальное. Сеть для поимки градовой тучи с формулой освобождения. Простой и изящный способ уничтожить посевы у целой деревни… Эй, куда же вы?

— Не желаете ли приобрести рифмы, господа? — Юноша с ангельскими лазурными глазками и пшеничной бородкой неторопливо перебирал струны гуслей. Он произносил все слова с нажимом на «о», отчего речь его казалась подобной пышной закругленной сдобе, выпирающей из деревянной посудины. — Свежие рифмы, приговоры на верность лебединую, на возврат суженых, на зубную боль…

Он ударил по струнам, в воздухе поплыл чудесный серебряный звон. Из-за спины баяна выступили две румяные девки в кокошниках. Одна затянула скороговоркой, другая завела немую песню пологими волнами.

— Ой ты, скрипия-змея, уйми своих детищев, пестрыих, перепелесьих, водяныих, боровыих, а то пойду Михайле Архангелу поклонюся, пусть тя камчугой изведет, пусть те руду выпустит… А как у мертвяка зубки не болят, чирки не пухнут, не бьет червь коренновая в ночи, на ветху и на молоду, так пущай и у добра молодца, красной девицы не болят зубки, не стекают десны, не при Короне, не при Луне, пущай крепки зубки, столь же лепки… Да слова мои замком верным заключаю и ключик в воду, будь же приворот крепче камня…

— Красиво поют, да? — хохотнул Кой-Кой. — Хочется подле них прикорнуть да меда напиться? Такие рифмы любого приманят и любую боль отведут… Да только заплатить дорого придется, дом Саади.

У следующей лавки кружились подростки и дети, словно ожидали циркового представления. Рахмани тоже туда потянуло, будто прилавок намазали сахаром. Там двое карликов и один кряжистый берендей с рожей, заросшей бурой шерстью, весьма профессионально торговали оружием.

— Вниманию почтеннейшей публики, — бубнил мужик с медвежьим лицом, двумя пальцами вращая тяжеленное древко. — Алебарда закаленная, киевское литье, тавро неизвестного мастера. Последний владелец, витязь Ослабя, убил этой алебардой змеев огнедышащих — две штуки, кабанов-людоедов — пять штук, чуду-юду о пяти головах — одну… Незаменимый предмет в хозяйстве, просим недорого…

Два карлика усердно фехтовали на саблях, затем перешли на мечи, не прекращая хором расхваливать товар. Саади слышал от Учителя о расе подземных кузнецов, обитающих на гористых островах Скотланда, но живыми встречал их впервые. Оба карлика, несмотря на уродливые толстые ноги и торчащие уши, необычайно ловко управлялись с оружием. Саади невольно охнул, когда выяснилось, что фехтуют мастера не на мечах, а на живых змеях. В следующем поединке один карлик схватил цепь с шипастой гирей на конце, а второй вооружился маленьким щитом и топором. Совершенно неожиданно из центра щита выскочила клыкастая пасть на длинной костлявой шее и едва не откусила первому карлику ногу. Зрители разразились свистом и счастливыми возгласами, но Кой-Кой не дал напарнику досмотреть представление.

— Вроде это здесь. — Перевертыш замедлил шаг у неприглядной потертой вывески.

Парс остановился и стал по слогам читать:

— «Волхв Гаврилка Жданов сын посадский сварожеский ремеслом рудомет и коновал умеет ворожить на вереску бобах и костях и на руку смотрящий и нутряные болести у взрослых и дитячей исцеляет и спасает от хвороб шептами и оберегами и щепоту и ломоту уговаривает и росным ладаном могущий для свадеб и похорон, а также сети и силки кудесные плетет и от ведунов лихих оберегает».

— Ага, сети и силки! Зайдем, лавка та же самая, — предложил Кой-Кой.

Внутри под закопченным потолком кружились на нитях засушенные диковинные рыбы, свисали вязанками жабы, в банках копошились болотные и морские гады, из кривых зеркал скалились прыщавые рожи. За чугунной дверцей печи полыхал холодный белый огонь.

— Эту покупай. — Перевертыш ткнул пальцем в невзрачную серебряную сеть, запутаться в которой, кажется, мог бы лишь воробей.

— Почему эту?