Читаем Мир Уэйда полностью

Итак, Сэнди… с кем еще спала Сэнди Престон? С Джеймсом ныне покойным Ноуэлом, а после эстафетная палочка перешла к его сыну Тиму. Хотя тому повезло лишь однажды. Зато братья Белен – оба и Роберт и Дэнис – оказались довольно частыми гостями у Сэнди. Иногда они приходили оба, иногда по отдельности, но правда заключалась в том, что у нее всегда находилось для них время. Что ж, если бы Йозефу Клерку, а точней Бернштайну было бы хоть до кого-то дело, он бы мог тоже попасть в этот список. Тем более что Сэнди он интересовал, как абсолютно не досягаемый индивид. Парень потерял всех и навечно замкнулся в себе – какая уж там Сэнди! Ему было глубоко наплевать на мирское, он увяз в своей трагедии и не собирался жить дальше, однако судя по часам и словно в насмешку, жить ему предстояло еще очень долго. Всё, что осталось у Йозефа – это дом, в котором он существовал, и вещи, так или иначе связанные с теми, кого он потерял. Как объяснить человеку, что он уничтожает себя, так самоотверженно чтя утерянное? Люди сами делают свой выбор, живут, как могут, даже если под этим имеется в виду лишь бессмысленное продолжение существования. Отцовские часы не сгорели тогда в Норе, он нашел их в пепле, в котором наверняка перемешались частички его родных… и носил, не снимая до сих пор. Они и висели на стене, указывая 7:02.

Здесь собралось много часов, принадлежавших людям, которых Уэйд не знал, но, как сказал Гарри, они тоже являлись частью его мира. И разносчик газет, и продавец мороженого, и цветочница, у которой он однажды купил для Крис несколько веточек сирени. А также клиенты, заказчики, строители со своими семьями, друзья друзей, с которыми Уэйд однажды перекинулся парой фраз в Лисьей Звездочке или пересекся в торговом центре «У Нэда».

Как долго провел Уэйд в этой комнате чужого времени?.. Долго, очень долго. Но, тем не менее, перед тем, как войти в дверь, ему предстояло сделать еще кое-что. Он сам так захотел, может даже на счастье, чтобы всё получилось. На столе лежал блокнот и ручка. Он взял их и опустился прямо на пол, не осмелившись устроиться за столом Джейка. Замер на некоторое время, крутя ручку между указательным и средним пальцами, глаза остекленели, лицо превратилось в мраморное изваянье. Уэйд ушел в себя, и казалось, что это какое-то проклятье, что его не хотят отпускать, что это всё обман, и теперь он абсолютно обезумел. Но вдруг в его глазах загорелись искрами, напряжённо сощурились и задвигались. Ручка между пальцами дрогнула, и в следующий миг, она уже вовсю работала в блокноте…. Чертила, рисовала, создавала. Так заново рождался сорок седьмой этаж. Уэйд начертил лестницы, предложив тем самым объединить его с сорок шестым. Теперь не было никакой нелепицы. Пропало ощущение, что этим людям просто нравится жить в отелях – и всё, что они внесли своего и домашнего – так это внутреннее убранство. А теперь получился настоящий современный дом. Его часть. Потому что этажей оставалось слишком много. Но глядя, на его эскиз – подумал Уэйд – супруги уж как-нибудь сами разберутся, что и как делать. Или, в конце концов, найдут другого архитектора, пережившего трагедию и заплутавшего в собственных переживаниях. Уэйд не сомневался, что такое вполне возможно. На его эскизе все было гармонично и очень красиво. Оставалось только воссоздать. Но у супругов не будет с этим проблем – это точно. Уэйд представил Фрэнсис, замершую посреди комнаты с этим эскизом… а вокруг всё танцует, всё колесом, всё меняется… краски, формы, объекты. Да, так оно и будет. Уэйд бы посмотрел на это. С удовольствием бы посмотрел. Но ему надо было уходить, пока он случайно кого-то не забыл. Да и в конечном итоге разве его процент не был одним из ста? Или одним из пятидесяти бесчисленного количества миров? Но ведь он сделал всё правильно, сделал, что мог. И поэтому не испытывал ни страха, ни сомнений. Оставалось последнее.

Уэйд отстегнул свои часы – доказательство собственной жизни – которые пока никак не отметились на карте его мира, потому как он затерялся совершенно в другом месте. Беспричинный подарок жены. Просто потому, что они ей очень понравились. Не бог весть, какие дорогие, но очень стильные. Омега. В позолоченном корпусе и на стальном браслете. Сейчас они показывали ровно девять. Интересно, как давно? Значит еще оставался порох в пороховницах, на много охот хватит, и на посиделки в любимом пабе, и на много чего еще значимого и любимого. Только бы вернуться. Уэйд подошел к тому месту на стене, где располагались часы Дины и Гарри со своими семьями. Как ни странно, там пустовало место. Торчала маленькая иголочка. Уэйд повесил на нее свои часы и отошел. Ни большая, ни маленькая стрелки не сдвинулись. Ровно девять. Вот его время. Еще три часа. Почти также, как у Гарри. Ну что ж хорошо…. Целая четверть жизни.