Читаем Мир Трех Лун полностью

Рундельштотт работал, стоя ко мне спиной, я вошел на цыпочках, держа кресло в руках, тихо-тихо опустил на пол. Чародей ничего не услышал, а я тихохонько отошел на пару шагов и робко кашлянул.

Он оглянулся как ужаленный, даже схватился за сердце. Увидел меня, перекосился в лютом гневе.

– Ты? Как посмел?

Я торопливо указал на кресло.

– Профессор… э-э… мастер, я все сделал! Испробуйте!

Он все же бросил взгляд на кресло, потом воззрился на меня и заорал еще громче:

– Вон!.. Иначе позову стражу, тебя тут же повесят!..

– Профессор! – завопил я.

Понимая, что он в самом деле может позвать стражу, я бросился в кресло, плюхнулся на сиденье и, оттолкнувшись ногами, помчался через весь зал к противоположной стене.

Рундельштотт остановился с открытым ртом, я пихнулся ногами и промчался обратно. Пол идеально ровный и гладкий, колесики хоть и не весьма, но все равно не пешком. Даже я бы вот так гонял, а старику…

Я вылез из кресла и поклонился. Он смотрел дикими глазами, наконец прорычал:

– А ну вон отсюда… стой у двери!

Я торопливо отодвинулся, он не уточнил, с какой стороны двери мне стоять, потому встал с этой, а Рундельштотт осторожно сел, кресло под ним тут же сдвинулось, он в испуге ухватился за поручни.

Некоторое время осторожно касался пальцами ног пола, кресло послушно реагировало, двигалось то в одну, то в другую сторону, а то и вовсе поворачивалось вокруг оси.

В какой-то момент, собравшись, оттолкнулся достаточно сильно и докатился до стены. Взять блестящий кристаллик не рискнул, просто посмотрел в ларец, отпихнулся осторожно и, еще дважды корректируя движение, докатывался до противоположных стен.

Я смиренно молчал, наконец он развернулся в кресле и уставился на меня долгим взглядом. Лицо его, сперва радостно изумленное, становилось все мрачнее и мрачнее.

– Мастер Рундельштотт, – проговорил я дрожащим от великого почтения голосом, – вы как?.. В порядке?

Он прорычал утомленно:

– Нет…

– Что случилось?

Он махнул рукой.

– Случилось то, что ты действительно с ходу придумал, как облегчить работу. А вот я…

Уже видя, что он не только не сердится, но, судя по его виду, сам стыдится своих вспышек ярости и не знает, как загладить вину, я подошел, взялся за спинку кресла и подвез его к тому месту, где он прилаживает кристаллики.

– Вы гений, мастер Рундельштотт, – сказал я серьезно и без всякого хи-хи. – У вас вот великое дело, даже величайшее! Ваш ум занят только им, а что кресло?.. Вы бы придумали быстрее и лучше, чем я, если бы постоянно не мыслили о Великом и Высоком.

Он вздохнул, потом крякнул, поднялся.

– Да, дикарь, ты прав. Моя голова забита великими идеями, а эта вот мелочь, конечно же, ускользала. Но ты молодец, молодец… Что значит, молодость… Все замечаете, все схватываете…

Я поклонился:

– Я счастлив быть полезным вам, мастер Рундельштотт. Но я по мелочам, как воробышек, а вы – орел! Которому сверху видно все. Крупное все. А мелочи должны замечать другие. Вы же не мелочный, как и все гении.

Он сказал великодушно:

– Ладно, будешь работать здесь, ближе ко мне. Я покажу что-нибудь попроще. Ты же самый смышленый из всех остолопов, что толкутся там за дверью.

Я сказал тихонько:

– Да и не только там.

Он криво усмехнулся:

– Ты прав: во всем дворце умных людей по пальцам одной лягушачьей лапы… Но о таком лучше помалкивать.

Он со вздохом повел небрежно рукой, и с потолка хлынул яркий, почти солнечного спектра свет.

Я охнул.

– Говорят, магия достается с огромным трудом?

Он отмахнулся:

– Недавно в небе сошлись три луны, магии излилось море, но людям достаются капли. Даже великие чародеи не могут запасать сразу и много. Иссякает быстро, так что лучше израсходовать. На что угодно. Как вот я сейчас.

– Чтоб добро не пропадало, – сказал я рассудительно. – Вы хозяйственный человек, мастер Рундельштотт! Вы могли бы стать канцлером и рулить королевством… если бы у вас не было занятия еще лучше!

Он подобрел, кивнул с подобием улыбки.

– Варвар, а как угадал!.. Но хватит-хватит льстить, думаешь, не понимаю? Только никому не говори, что магия интереснее, чем правление.

– Я что, умный? – оскорбился я. – Я просто красивый и нарядный! Видите, какая у меня рубашка? И когда надо, не проболтаюсь!.. Нем, как стая рыб-говорунов!.. Даже как две стаи…

Он подъехал на кресле, пока еще осторожно, к столу, склонился над книгой. Я издали опасливо заглянул через плечо, там что-то странное, буквы постоянно передвигаются, выстраиваются в слова, которых только что не было, словно незримая рука постоянно пишет некую летопись вычурными старинными буквами.

Оглянувшись, словно почувствовав мой взгляд, он поморщился, но, соскучившись по собеседнику, сказал сварливо:

– Почерк великого чародея Растегарта Громоносного! Это он всегда так… Забавлялся, видите ли. Его мощи хватало, чтобы текст с дальних страниц сам переползал на ту, которую читает.

– Очень удобно, – сказал я льстиво.

– Да, – согласился он строгим голосом, – но мага сие недостойно.

Я вякнул:

– Почему?

– Страницу проще перелистнуть, – сказал он сварливо, – нечего магию тратить!..

– Трудно собирать?