Читаем МИР ТЕСЕН полностью

— Вырвавшись из лап смерти, я вновь ощутил жажду жизни, которую я навсегда, как мне казалось, утратил после возвращения из Америки. В каком-то смысле постигшее меня чувство было сильнее всех, дотоле мною испытанных. Еда была изысканна на вкус, чай благоухал, как амброзия, а сидящая напротив женщина казалась мучительно красивой, тем более мучительно, что не сознавала, насколько привлекательна она для меня в эту минуту. Волосы у нее были растрепаны, лицо припухло от сна, и разумеется, на губах не было никакой помады.

Она сидела себе тихонько, уютно держа в ладонях кружку, и слегка улыбалась знакомым шуткам мужа. Если честно, то в подобной ситуации такие же чувства, наверное, возникли бы у меня по отношению к любой женщине, хоть мало-мальски привлекательной. Джой воплотила в себе весь женский род. Знаешь, как Адам у Мильтона: увидев Еву во сне, он пробудился и обнаружил, что сон стал явью. Я подумал: Боже, до чего хороши женщины. Какие они нежные, мягкие и добрые. И как было бы чудесно, как естественно подойти к Джой и обнять ее, зарыться головой в ее колени. И все это происходило под рассказ Симпсона о том, насколько ужасен уровень преподавания английского в итальянских школах. В конце концов, взглянув на часы, он сказал, что уже пятый час, и, вместо того чтобы ложиться спать, он лучше поедет в Милан и там уж отдохнет. Он собрался ехать на служебной машине, чтобы Джой утром подвезла меня в аэропорт на их собственной.

— Я знаю, что будет дальше, — сказал Моррис, — хотя в это трудно поверить.

— Сумка у него была уложена, так что он решил не терять времени. Мы пожали друг другу руки, и он пожелал мне более удачного полета. Джой проводила его до дверей, и мне было слышно, как они поцеловались на прощанье. Когда Джой вернулась в комнату, вид у нее был слегка смущенный. Синий халат был ей длинноват, она придерживала его за полу и выглядела при этом как-то изысканно-старомодно. Я заметил, что она босиком. «Вы, наверное, хотите прилечь, — сказала она. — В комнате Джерарда есть вторая кровать, но если я положу вас там, то он, когда проснется утром, испугается. — Я сказал, что меня вполне устроит диван. — Джерард встает ни свет ни заря и потревожит вас, — сказала она. — Может, вы ляжете у нас в спальне, а я пойду спать к нему?» Я отказался. Она стала меня уговаривать и сказала, что ей только надо постелить свежие простыни. Я ответил, что ни в коем случае не хочу доставлять ей столько хлопот. Мысль о постели, еще хранящей тепло ее тела, была невыносима. Я задрожал еще сильней, подавляя в себе желание отринуть все моральные препоны, броситься к Джой, рвануть, как парашютное кольцо, застежку на ее халате и упасть вместе с нею на пол.

— Какая дивная метафора, Филипп, — сказал Моррис. — Даже не верится, что ты никому не рассказывал эту историю.

— По правде сказаться записал ее, — ответил Филипп. — Для собственного удовольствия. Но никому не показывал. — Он подлил в стаканы виски. — Ну вот, так мы и стояли, глядя друг на друга. Вдали послышался шум газующей машины, возможно, это Симпсон спускался с горы. «Что с вами? — спросила она. — У вас озноб». Она тоже слегка дрожала. Я сказал, что это, наверное, шок. Запоздалая реакция. Она налила мне бренди и сама хлебнула немного. Мне было ясно: она понимает, что трясет меня не от шока, а от ее близости, но было также видно, что она не вполне доверяет своим ощущениям. «Вам надо быстрее лечь в постель, — сказала она. — Я провожу вас в спальню».

— Я последовал за ней в хозяйскую спальню. Она была освещена единственной лампой под малиновым абажуром, стоявшей на тумбочке. В середине комнаты расположилась большая двуспальная кровать с откинутым одеялом. Джой поправила его, взбила подушку. Я все никак не мог унять дрожь. Она спросила, не дать ли мне грелку. Я ответил: «Я знаю, что надо сделать, чтобы я перестал дрожать. Обнимите меня, пожалуйста».

— В комнате было темновато, однако я увидел, что Джой покраснела. «Я не могу этого сделать, — сказала она. — Не могу, не просите. — Ну, пожалуйста», — сказал я и, сделав шаг, встал перед ней.