С производством новостей Геншель связывает и новое понятие бюрократической пропаганды, противостоящее традиционному представлению о пропаганде как манипулятивном воздействии, используемом, как правило, национальными правительствами (в этом случае оно сродни психологической войне), политическими партиями или конфессиональными объединениями в целях религиозного обращению в «истинную» веру (с последним связано происхождение этого термина). Д. Алтхейд и Д. Джонсон [Altheid D. L., Jonson J. M., 1980] предложили расширенную трактовку термина «пропаганда», охватывающую деятельность промышленных корпораций и целых индустрий, а также государственную бюрократию. «Бюрократическая пропаганда – это гигантские усилия, которые мы все наблюдаем в тот или иной период времени, совершаемые с тем, чтобы заставить аудиторию принять точку зрения определенной бюрократии. Она включает в себя институциональную рекламу, в рамках которой нефтяные компании, например, скорее пытаются вызвать доверие или показать, что их доходы оправданны, нежели продать бензин марки X. Бюрократической пропагандой являются также все виды саморекламы со стороны правительственных органов, показывающей, какую огромную работу они проделали (сотни тысяч рассмотренных дел) или, напротив, какая громадная задача перед ними стоит (растущая преступность, захлестнувшая улицы городов)» [Henshel R., 1990. P. 60]. В ходе бюрократической пропаганды мощь основных институтов современного общества используется для того, чтобы манипулировать вниманием масс-медиа или, по крайней мере, направлять его в желаемую сторону.

В заключение кратко охарактеризую взаимодействие политики и масс-медиа, как оно понимается западными коммуникативистами, учитывая все, что говорилось выше.

Политика и масс-медиа теснейшим образом переплетены друг с другом, и эта связь существует с первых печатных изданий, в которых освещение политической деятельности всегда занимало весьма важное место. И сегодня политика продолжает оставаться одной из самых важных тем для всех СМИ, кроме, пожалуй, чисто развлекательных.

В современном обществе политические представления большинства людей являются продуктом деятельности масс-медиа в силу удаленности мира политики от мира повседневности. Поэтому не будет сильным преувеличением говорить о создании ими политического мира как основы представлений большинства людей о политике и соответствующего поведения в этой сфере общественной жизни. Именно в последние десятилетия исследователи все чаще говорят о «медиатизации политики», подчеркивая роль СМИ в этой сфере (подробнее см. раздел V.). Особая роль в этом процессе, безусловно, принадлежит телевидению, внесшему наиболее серьезные изменения в характер взаимоотношений основных акторов на этом поле. Наиболее четко суть этих изменений выразил в 1985 г. американец Джосайя Мейрович в признанной современной классикой работе «Нет места смыслу: Воздействие электронных медиа на социальное поведение». Телевизионные репортажи навсегда изменили политику, сократив дистанцию между политиком и избирателем [Meyrowitz J., 1985].

И несмотря на все усиливающееся значение Интернета, роль телевидения вряд ли существенно уменьшится. «Вместе с техническим прогрессом менялась как отправка, так и получение политической информации, менялись и наши представления о политических событиях. Для нас политическую реальность составляет не влияние одного политического события, а его интепретация (и часто его трансформация) в масс-медиа, в особенности на телевидении» [Kraus S., 1988. P. 8].

Б. Анализ новостей как дискурса

1. Становление дискурсного анализа

Реально вся массовая коммуникация в обществе может осуществляться только на основе языка. Однако язык как основа этих сообщений стал предметом специального исследовательского интереса относительно недавно, с возникновением особого междисциплинарного направления – дискурсивного анализа текстов, одним из основных источников которого явилась структурная антропология К. Леви-Строса.

Главной особенностью этого подхода, возникшего в середине 60-х гг. XX в., является его интерес к анализу повествования. Исследование литературных рассказов и бытовых историй, затем анализ фильмов и социальных мифов, которые основываются преимущественно на методах языкознания, представлены в работах Р. Барта [Barthes R., 1966], А. Греймаса, Б. Тодорова, Ц. Кристевой, У Эко [Есо U., 1976] и многих других. Хотя первые исследования такого рода начали появляться примерно в 1964 г., их социокультурный контекст и оказанное ими влияние на читателей связаны со студенческими волнениями 1968 г. и последовавшими изменениями в сфере высшего образования. В 70-е гг. структурализм как новый исследовательский метод быстро распространился не только в Европе, но и в США, причем наиболее значительным и продолжительным его воздействие оказалось в романоязычных странах Европы, Северной и Южной Америки.