Шерхостень понимал, что рабыня горда и по собственной воле не раскроет рта. Немного потыкался, специально унижая её, заправился, оттолкнул и ушёл. Ширин закрыла лицо руками и разревелась.

Эти трое суток прошли мучительно для неё. Тигрица приходила каждые два часа и всовывала ей в рот деревянное дилдо. Девушка не покорилась и, в конечном счете, та растерла ей уголки губ до крови. У неё даже горло саднило, и она покашливала. Корад не приходил, однако каждый вечер узнавал у тигрицы, как обстоят дела.

Наутро четвёртого, пришёл.

– Есть хочешь?

Волчица слабо кивнула, сидя на земле, с опущенной головой. Рядом были её испражнения.

– При одном условии. Ты вымоешься. Воняешь так, что даже подойти тяжело. А я люблю чистоту.

Эти слова пленницу рассмешили, и она начала истерично смеяться.

Шерхостня это взбесило. Он снял с неё цепь и потащил по двору. Воины отвернулись. Корад по ходу обратился в зверя и взлетел, держа рабыню в когтистых лапах. Пролетел лес и подлетел к озеру. Тут не снижаясь, сбросил её. Ширин ушла под воду с головой так глубоко, что на миг подумала, что утонет и не выплывет. Мысли хаотично запрыгали, и она решила не бороться за жизнь. Так и пошла камнем вниз. «Как хорошо… я скоро увижу родителей, няню и друзей». Сознание поглотила тьма.

<p>Глава 2. Мир скорпионов</p>

Очнулась от шлепков по лицу. Открыла глаза, щёки горели. Над ней склонился шерхостень.

– Зачем? – простонала.

– Пока я не отымею тебя по–полной ты не сдохнешь, тупая волчица. Или мне сожрать тебя прямо здесь по кускам? Смерть будет долгой и мучительной.

Пленница отвернулась и этим разъярила его.

– Я же говорил никогда не отворачиваться от меня! Не люблю насиловать тех баб, которых выбрал в наложницы, однако ты не оставляешь мне выбора. – Развёл ей ноги и почти вошёл. Она замерла. Оставил её, встал, схватил за волосы и подставил ртом к члену.

– Соси. Давай же. – Придавил ртом к головке.

Девушка не реагировала.

– Тупая сука. У тебя нет иного выбора.

– Есть. Смерть.

Он посмотрел на неё как на умалишённую.

– Смерть же тоже разная бывает.

– Любая.

– Дура. – Обратился и, зарычав, открыл страшную пасть. И на его удивление, она не заголосила, как это было всегда, когда он сжирал жертвы, а склонилась и положила голову ему прямо в пасть. Шерхостень опешил. Звериная суть не затуманивала его человеческого разума. Он вытащил её лапами из пасти и полетел с ней к пещере переселения. Опустился рядом и принял человеческий облик.

– Почему?

– То, что ты бесстрашная дура я уже понял: голодная, грязная и безумная. Значит, пойдёшь со мной в мир людей. Давно я уже хотел побывать там. Только один не желал, да и не знал раньше, что тоже могу переселяться, так как думал, что все шерхостни неблагородные.

– А как узнал, что можешь?

– Шаман рассказал, что я благороден от царственных предков, и так как являюсь вожаком, тоже могу переселяться куда захочу.

– Значит, и я могу, раз царская дочь?

– Должна, составишь мне компанию. Там и накормлю.

– Я не заслужила.

Мужчину рассмешила эта фраза.

– Да, не заслужила. Даже не отсосала. Но я решил, что именно ты побываешь со мной в том мире. Только не так.

Она не поняла, что он имеет в виду, и распахнула глаза, когда шерхостень снял с себя плащ, укрыл её, завязал шнурок на шее. После снял ремень со своих брюк и, надев ей на талию, затянул.

– Там нельзя ходить голой. Застрелят.

– Откуда вы знаете?

– Рассказывал паук Эванбайринг. Он женился на лисе сестре Тиграна, которого мы – шерхостни также уважаем. Мы были с ним друг у друга в мирах. А после даже стали друзьями. С обоими. Я ненавижу Килана и весь его морской мир, наверное, также как и ты ненавидишь нас.

Девушка промолчала. Он взял её на руки и съехал по покатому спуску вниз. Прошёл в глубину и мысленно настроился на мир людей.

Пространство вокруг заискрилось, затуманилось, и их заволокла дымка. Открыли глаза через пару минут и шерхостень, легко преодолев такой же крутой подъем, как и спуск, оказался на поверхности.

Здесь была сплошная пустыня. Корад опустил девушку на горячий песок.

– Горячо. – Она подпрыгнула. Босыми ногами стоять на нём не представлялось возможным.

– Да, здесь жарковато. И где же люди? Кого мы будем есть?

От последнего слова ей стало плохо и сильно заурчало в животе.

– Идём. – Взял за руку и пошел, куда глаза глядят. Однако волчица замешкалась. Он оглянулся и увидел, что она даже стоять не может, не то, что идти.

– Точно слабая ты, как заметила моя тигрица. – Подхватил на руки и пошёл широким шагом. Ширин невольно прижалась к его могучей груди. Запах от него исходил какой–то лесной свежести.

Мужчина обратил внимание, как она принюхивается и рассмеялся.

– Что не воняю как ты до купания в озере? Да, люблю часто мыться в отварах трав, кореньев и ягод.

Она молча смотрела вдаль. Вокруг лишь необъятная пустыня.