Читаем Мир пауков полностью

Следуя вдоль русла подземного ручья, Найл оказался на нешироком гребне, с которого открывалась низина с бельмом буроватого от торфяника озерца с посохшей осокой. Гребень выходил на достаточно обширную плоскую возвышенность, посередине которой пятиметровым обелиском высился камень в окружении густой колючей поросли. Возникла мысль расположиться у подножия этого камня, где кусты могут прикрыть путника от посторонних глаз. Приблизившись, Найл неожиданно различил на его поверхности подобие желтоватого мха, придающего камню сходство с лицом старика. Найла пробило подозрение, не угнездился ли здесь какой-нибудь элементал. Он всмотрелся, как бы призывая хозяина появиться. И тут вправду на камне словно проступило лицо, которое глянуло на Найла полным враждебности взором, явно сердясь на непрошеного гостя. Четко, словно мысли у него были по-прежнему состроены в резонанс с хамелеонами, Найл уяснил, что сам элементал по плечи врос в дерн. Тем не менее ему вполне по силам явиться, поквитавшись с чужаком за вторжение на свою территорию. А потому Найл без промедления обошел это место, лишний раз поблагодарив в душе хамелеонов за то, что те вооружили его подобной осмотрительностью. Ведь устрой он здесь ночлег, хозяин этого места нашел бы способ наказать его за дерзость: уж что — что, а кошмарный сон был бы обеспечен наверняка.

Солнце было уже над самым горизонтом, и к той поре как Найл, по-прежнему идя вдоль подземного ручья, спустился в соседнюю долину, ее уже покрыл лиловый сумрак. Соблазну уместиться под ближайшим кустом мешала бугристость почвы, ступать по которой приходилось осторожно: того и гляди подвернешь ногу о корень. В конце концов, запнувшись о торчащий из земли валун, Найл решил присесть и дать ногам отдых. Блаженство наступило такое, что впору скинуть суму и закрыть глаза. Лишь сгущающиеся сумерки заставили его превозмочь усталость и продолжить путь.

Выбравшись на кромку соседнего холма, Найл с облегчением увидел, что пейзаж впереди все еще залит тихим предзакатным светом. Внизу открывалась чашеобразная, развернутая к северу долина — около мили в поперечнике и с медно горящим в вечерних лучах озером по центру. Приблизившись на достаточное расстояние, Найл с удивлением заметил, что вода в озере бледно-зеленого цвета — то ли потому, что она непроточная, то ли оттого, что поверхность в ряске вроде той, что бывает на прудах. Впрочем, мысль насчет стоячей воды вскоре пришлось отклонить: с той стороны долины в озеро втекал ручей.

Неужели это и есть тот самый источник загрязнения священного озера? Верилось с трудом. Начать с того, что сам водоем казался на редкость мирным, даже влекущим. Трава и та ниспадала красивыми зелеными волнами, под стать цвету воды. Лучше места для ночлега и не сыскать.

До воды Найл добрался через четверть часа; солнце за это время уже успело коснуться горизонта. Вблизи стало видно, что цвет воде дают мелкие зеленые частицы. Найл из любопытства зачерпнул пригоршню. Вода была совершенно чистая, а крохи напоминали собою мох; какой же это источник загрязнения? Получается, ошибка вышла: ручей хоть и подземный, да не тот, который он искал.

Земля сходила к озеру отлогими уступами. Найл все же решил устроиться подальше от воды, а потому, немного поднявшись по южному склону, вскоре отыскал себе подходящее углубление. Солнце в считаные минуты сошло за горизонт, и местность закуталась в темноту. Найл вытянулся, подоткнув под голову суму. Руки он тоже подложил под голову. Вот оно, подлинное блаженство.

Усталость постепенно отступала, но подступал голод. Сев в темноте, Найл завозился, пытаясь развязать на сумке тесьму. Горловина была затянута на совесть, оттого и содержимое осталось сухим. Найл с помощью фонарика разыскал фляжку с питьем. Надежда оправдалась: это оказался мед. Именно такой ему, помнится, наливали на суденышке, плывущем в страну пауков: терпковатый, с медвяным ароматом. Ощущая, как напиток, сбегая по горлу, теплом разливается по телу, Найл довольно хмыкнул.

Очередь дошла до свертка с едой. Здесь обнаружились пресные коржи — его любимые, хрусткие, — и козий сыр. Его Найл, нарезав пластиками, клал на коржи. Положила мать и вощеный кулек с вымоченными в уксусе огурчиками. И склянку с солью не забыла. Три коржа и половина сыра утолили голод. А треть вожделенной фляжки и вовсе привнесла приятную легкость. Пока Найл подкреплялся, взошла луна, и фонарик стал, по сути, не нужен.

Небо мерцало россыпями звезд. Среди них можно было распознать и знакомые, которые в детстве показывал ему дед. Вон Капелла в созвездии Возничего, а вон там Кассиопея, а это вот созвездие Персея. Найл, зевнув, упаковал остатки еды. Температура воздуха была вполне сносной — видимо, склон достаточно прогрелся за день, — пожалуй, можно укрыться одним лишь плащом. Тогда в качестве подушки сойдет и сума. Хотя нет — лучше раскинуть спальный мешок, где под подушкой есть специальный карман, — туда можно запихнуть свернутый плащ.