Читаем Мир пауков полностью

Этот день запомнится многим надолго. Эрганлавдий, отметив своё тридцатилетие, решил выйти на поверхность к воронам и познакомиться с их наследником – Яном, благодаря похищению которого его зачали. (Эту историю узнал от колдуна)

Он оделся в традиционную одежду повелителя: чёрные доспехи с паучьими украшениями поверх белоснежной широкой рубахи и узких брюк из замши и, посмотрев в отражение в щите, остался доволен своим видом. Прошёл по широкому коридору с плиточным полом по типу шахматной доски, только вместо белого цвета с чёрным здесь гармонировал тёмно–серый, минуя старика, копошащегося в комнатке, отведённой для него, когда тот пребывал в замок, чтобы не нарваться на лишние расспросы. Широким шагом спустился по винтовой лестнице с металлическими периллами, украшенными такими же огромными пауками, как часто встречались в декоре замка, вышел в невероятно высокий холл, дальше во двор со стороны чёрного входа и в подземелье, ведущее в пещеру, выходящую во владения воронов. Здесь всегда царил мрак, и противно капала вода. Под ногами пробежала касака. Он мгновенно обратился в истинную ипостась огромного чёрного паука и, клацнув смертоносными зубами, перекусил её пополам, съедая часть за частью, чавкая, будто ел что–то вкусное. «Гадость, но жрать то надо. Когда я уже нормальное что–то попробую? Может, кем–то из воронов поживиться? Хотя, война с ними мне сейчас ни к чему», – прополз всю тёмную часть и выполз по отвесному высокому скользкому лазу, его лапы имели шершавые мельчайшие шипы, прекрасно держащиеся на любой поверхности. Снаружи тоже не было солнца, стоял густой туман, и Эрганлавдий, спокойно вдохнув свежего холодного воздуха, обратился в получеловека, оставляя местами чёрные щетинки. «Неплохо здесь, лес, искрящийся туман, я об этом только в наших древних рукописях читал, так вот они какие деревья», – заворожённо дотронулся до ствола, поглаживая с восхищением. – «Гладкое. У нас только вечные мхи на каждом шагу. Может, здесь и съесть смогу что–то другое? Только холодновато, я не одет по их погоде», – поёжился. В зарослях кто–то шмыгнул. Эрганлавдий сразу ощетинился, принюхиваясь, глаза покраснели, снова обратился в боевую ипостась и помчался со всех восьми ног в кусты. Это оказался заяц. Паук схватил его за уши, понюхал и, открыв пасть, цапнул. Зверёк дёрнулся в предсмертной агонии и затих, хищник с вожделением начал отрывать от него куски и сжирать, капая кровью на корни кустарника, с сухими тёмно–бордовыми ягодами покрытые мелкой изморозью. «Это чуть повкуснее землероек, надо колдуну ещё такого же поймать».

– Паук, в нашем лесу! – послышался женский крик вперемешку с карканьем.

Эрганлавдий вздрогнул и, прищурив глаза, вгляделся вдаль: среди голых стволов мелькнула женская фигура. Его мозг затуманился. Он никогда и никого не видел, кроме пауков и паучих и побежал к ней, чувствуя острый голод сожрать или попробовать её, как самку. Юная вороница (примерно лет восемнадцати от роду) в ужасе неслась по лесу, понимая, что за ней бежит сама смерть, так как пауки никогда не выходили в их мир, и если этот пришёл, значит, чтобы убивать.

Он прыгнул на неё сзади и, быстро развернув лицом к себе, обнюхал, внюхиваясь в шею. Вороница заорала, паук, крепко держа свою «муху», посмотрел на пышную грудь и, понюхав место лобка через тонкое шерстяное платье, на миг замер. «Она такая чистая и приятно пахнет какими–то травами», – зацепил ворот платья шипами одной лапы и разорвал напополам, дальше сорвал нижнее бельё в виде сорочки и задними лапами расставил ей ноги.

– Не надо! – проорала жертва, поняв, что он хочет от неё.

Паук обратился в получеловека и, также продолжая крепко её держать, внимательно рассматривая тело с чёрными пёрышками по бокам, чуть спустил штаны и сразу вонзился в неё. Вороница задёргалась и закричала сильнее, а он с остервенением насиловал свежую плоть, замирая от удовольствия.

– Чистая, узкая девственница. Заткнись, если хочешь остаться в живых, – прошипел, быстро кончая от нового ощущения вкусно–пахнущего женского тела. Но она завопила ещё сильнее, и тогда он, взяв её за волосы, всмотрелся в безумные глаза.