Читаем Мир пауков полностью

– Нет. Потому что я люблю тебя, и у нас к женам такой вид любви не приемлем. А сейчас ложись спать, – поцеловал в лоб. – Я на озеро, очень быстро, ты не успеешь даже соскучиться, засыпай, – и сразу выпрыгнул в окно. Ликорис вздрогнула и, вскочив, подбежала к нему, посмотрев вниз, отпрянула от увиденного. Муж в воздухе обратился в паука и, встав на все восемь лап, быстро пополз по двору к забору, переполз и был таков. «Зачем ему на озеро? Наверное, хочет узнать у обсидианового паука, что это за «но». Я тоже должна это узнать, а как?» – посмотрела по сторонам и, аккуратно, наступив на остатки подоконника, прыгнула, на ходу, расправив крылья. Долетела до озера и, увидев мужа в ипостаси получеловека, сидящего на берегу, спряталась за ближайшей скалой, наблюдая за ним.

– Что ты хотел мне сказать своим «но»? Я не могу с тобой поговорить на дне. Ответь! Слышишь? – проорал.

Тишина. Озеро не шелохнулось, тогда Эрганлавдий схватил большой камень и бросил в воду.

– Отвечай, и вообще кто ты, паук тебя побери! Я – повелитель пауков и имею право всё знать!

Ликорис, притаившись, напряглась, вглядываясь в серебряную озёрную поверхность.

– Не ори, – послышался грозный голос. – Твоя жена не сможет зачать дитя естественным способом, потому что ты не ворон.

– Что? Но во мне же есть воронья сущность. Почему тогда не сможет?

– Ты – паук, ворона в тебе ничтожно мало. Тебе надо было жениться на паучихе. Возьми второй женой золотоглазую паучиху – Ласку, за которую все твои пауки сходят с ума.

– Я люблю Ликорис.

– Тебе нужен наследник?

– Да.

– Тогда тебе его родит Ласка.

– Я не хочу иметь вторую жену!

– Твой отец тоже не хотел. Ты знал, что твоя мать была не паучиха?

Эрганлавдий опешил и ударил кулаком по воде.

– Врёшь.

– Как знаешь. Она тоже из ворониц, эта тайна известна колдуну, но твой отец приказал ему никогда не говорить об этом.

– Если это так, значит, во мне от ворона больше, чем кажется.

– Однако этого не достаточно для зачатия дитя от чистокровной вороницы.

– Я убью эту Ласку, она мне не нужна.

– Не спеши с выводами, хотя бы посмотри на неё.

Эрганлавдий не стал больше спорить и, обратившись, пополз в замок. Ликорис, пребывая в шоке от услышанного, взлетела.

– Не мешай повелителю. Ему нужен наследник, чтобы привести клан к лучшему питанию. И он его получит только от чистокровной паучихи, – донёсся до неё грубый голос из серебристых глубин озера. Она, пролетев по кругу, спустилась к нему.

– А как же я? Никто из нашего рода не перенесёт измены. Мы – гордые птицы!

– Это не измена, дай согласие на вторую жену. Касаки уже вымерли, землероек мало и они не плодятся так много, как нужно на полноценное питание паукам. Скоро придёт голод, и ты со своей гордостью будешь виновата в этом.

– Кто ты вообще такой? Что ты? Колдун?

– Ты проницательна. Да, во мне душа самого первого колдуна этого рода и мне сотня тысяч лет.

– А есть другой способ зачатия? Мать же Эрганлавдия зачала от зелья с перьями моего отца.

– Есть.

– Какой?

– Не положено тебе всё знать. Такова ваша судьба. Иди, и не мешай ему. Ласка родит нужное дитя.

Ликорис, негодуя, опять взлетела, летя наперегонки с ветром, и только успела залететь в окно спальни, как вошёл муж. Его глаза опасно сузились.

– Где ты была?

– Нигде.

– Не ври мне, ты только что сложила крылья. Я же запретил тебе летать здесь. Ты смерти ищешь?

– Да! Я была с тобой на озере! Всё слышала. Ты возьмёшь вторую жену. Я не прощу тебе этого. Если ты это сделаешь, не хочу жить! Лучше убей меня и тогда женись, на ком хочешь!

Он быстро преодолел расстояние между ними и хлестнул её по щеке.

– Не смей так говорить со мной!

Она схватилась за щеку, глаза загорелись изумлением и негодованием.

– Теперь ты и бить меня начнёшь?

– Нет. Но и говорить со мной в таком тоне не позволю, – схватил за плечи и сжал, впиваясь длинными пальцами в тело, невольно, оставляя синяки. – Ты жена повелителя и веди себя с мужем достойно!

– Ненавижу этого паука в озере. Эту… Ласку. Пусти.

– Перестань! Немедленно! покорись, жена, – он сделал акцент на этом слове, глаза сузились и покраснели, сорвал с себя рубашку, спустил штаны до колен, на теле начала образовываться паучья чёрная щетина, и впялился в неё таким взглядом, что она затряслась. – На колени! – его голос изменился до неузнаваемости.