Читаем Мир, которого нет полностью

Экономически этот волшер держится на выращивании резиновой травы, ты наверно видел ее на полях. Она растет только в здешних болотах, и каучук обеспечивает безбедное существование магу. Я думаю, что наши силы Сван тратит на колдовство, притягивающее все тучи и дождь с округи и для выращивания этой гадости, а заодно, и для изменения нашей кожи. В замке прислуга не страдает этим «заболеванием», видимо получая за службу какое-то противоядие. Наша кожа функционирует только в высокой влажности. Хотя это и неизвестно наверняка, но говорят, что зону дождей окружает довольно широкий пояс с засушливым климатом, где наша кожа почти мгновенно превратилась бы в пергамент и растрескалась, а мы умерли бы от кровопотери и обезвоживания. Так что нас здесь никто и не охраняет… Самое смешное, что большинство даже довольно жизнью и готово молиться на благодетеля — рабство быстро делает из человека животное…

— А ты сам, как сохранил способность к свободомыслию? — встрял в рассказ со своим вопросом Ян.

— Сам не знаю. Но я пассивный созерцатель, а не боец. А вот тебе просто необходимо попытаться бежать прямо сейчас, до того, как народ вернется с работ.

Через несколько дней твоя кожа изменится, и это будет лучшим замком на твоей шее.

Это мой совет, а следовать ему или нет — решай сам. Если решишься, то главное при побеге, выдерживай одно направление, ориентируйся хотя бы по направлению ветра. И опасайся болот, в них водятся крокодилы, они не большие, но в стае опасны. Других опасных хищников в этих лесах нет, а вот ядовитые змеи есть — но здесь уж, как повезет.

— Ладно, пойду к себе на нары подумаю, — согласился Ян.

— Думай, только не долго. Через пару часов барак будет полон людей. Надумаешь бежать, лезь на верхние нары в противоположном углу — там крыша плохо крепится.

Выбей пару стропилин и давай ходу отсюда.

— Спасибо за совет! — Ян пошел к своим нарам и, усевшись внизу, задумался: "Врать ему, у Васи резона не было, да и сговориться с Петрухой он вряд ли успел. Только больно уж Васин рассказ смахивал на какую-то сказочку про злых колдунов и еже с ними. Но и его, Яново собственное происхождение в этом вертепе сырости вписывалось в эту сказочку, как папа в маму — ни дать, ни взять. А думать-то надо быстро… если Вася не брешет — не больше часа осталось. Так, Сван — свин еще тот. Нет, таракан. Явно, что от него ничего хорошего ждать не приходится. За что же еще зацепиться? Если его заслали суда гнить заживо, то явно в замке ему применения больше не было. Петруха, в конечном счете, и не плохой парень — добра ему по-своему желал. А рожа-то у него еще какая крепкая — явно кожа не "течет"!

Кругом прав Васюня. Зря я ему не доверяю. Все, бегу, а там видно будет!" Ян рванул, как ужаленный, в указанном направлении. Действительно, стропила не держались в полусгнивших бревнах, и после двух основательных пинков, вылетели из пазов, образовав внушительную прореху. Ян еще сумел пригнуть приподнятую крышу на место, пока вываливался наружу. Все обошлось без лишнего шума и пыли, хотя какая тут пыль в такой слякоти… Ян оказался на заднем дворе никем не охраняемого барака, по щиколотку в жиже. Думать было некогда, да и не о чем.

Поэтому он, что называется, подхватил юбки, ноги в руки и шило в задницу, рванув в сторону далекой опушки еле видной из-за сита мелкого и нудного дождя.

Путь лежал через все те же заболоченные поля с резиновой травой. Он только один раз обернулся, и заметил далеко в стороне одинокую фигуру. Заметили ли его бегство? Вот в чем был вопрос. Но, поскольку за ответом бегать было далековато, то и расстраиваться по этому поводу не стоило. Так что Ян только поддал газу, шлепая по грязи ногами и проваливаясь в нее почти по колено. Со стороны этот медленный спринт с препятствиями выглядел наверно забавно, но Яну как-то не хотелось лишних наблюдателей, и он чесал, как пьяный заяц по болоту, через каких-нибудь полчаса добравшись опушки колючих кустарников. Это препятствие оказалось нисколько не легче болотистого поля. В результате нескольких попыток он продрался-таки под полог деревьев, оставив на колючках изрядную часть одежды.

Далее он держал путь, ориентируясь только на ветер, равномерно закидывающий порции прохладной воды в левое ухо.

Ян брел, выдерживая направление весь остаток дня. Все мысли были заняты тем, как быстрее уйти от ненавистного места. В конце концов, дневной свет покинул его одновременно с остатками сил. Он, не видя почти ничего, забился под нижние ветви большого дерева, в надежде, что там будет посуше. И только замерев под сырыми ветвями, он понял, что у него, наверно, нет шансов. Сил фактически больше ни на что не было, и последние их остатки высасывала вместе с теплом промозглая влажность. Ян впал в состояние оцепенелого полузабытья.