Читаем Мир Калевалы полностью

Мир Калевалы

Евгений Валентинович Лукин , Коллектив авторов , сборник

Что испытывает человек, столкнувшись с прошлым? Хочет вернуться в него или благодарит жизнь за то, что все уже позади? Самое удивительное – ты не делал вид, что не видишь меня. Ты действительно меня не видел. В этом вагоне метро мы были в разных мирах, плоскостях, измерениях. Название твоего измерения горело на книге мальчика – «Калевала».

На следующей станции я вышла. Не помню, куда и как шла – перед глазами снова проплывали картины прошлого. Шальная мысль «это не он» покрутилась немного рядом со мной и улетела…

Хотя, надо сказать, маленький шанс на это все-таки был. В прошлой жизни ты ненавидел метро. В прошлой жизни ты всегда ездил на машине.

Сибелиус
Lemminkäinen Suite

Майя Шварцман

(Бельгия)

Удивляться ли, что лебедям повезло в искусстве?(Здесь стоит вопросительный знак лебединой шеей.)Поплавок гуся и цикорий утиной гузкис красотою птиц, похожих на орхидеи,никогда не сравнятся. Из безмерного моря мифов,живописи, сказаний – белей до-мажоравыплывают они, на прикорм и шумихувнимания не обращая: один – груженыйладьей Лоэнгрина, другой – выкликая Леду,двенадцать, скользящих вместе, – в крапивных робах,а этот белый косяк – всем озером из балета…Но за спинами этих стай есть один особый.Величавый, по черным рунам легенд Суоми,по недвижным волнам, глотающим плеск и лепет,на английский рожок, зовущий в смертной истоме,в царство мертвых, домой, – плывет Туонельский лебедь.Гипнотичен зов этой музыки, под сурдинойтянут скрипки с закрытыми ртами мотив бескрайний,отзывается бездна песнею лебединой,повторяя: Ля-ми… Ля-ми… Лемминкяйнен…

Айно

Борис Шмидт

(Петрозаводск)

Нимало о прожитом не скорбяИ глупостей наделавший немало,Я стану, Айно, называть тебя —Мой лучик света новой Калевалы.Озер лазурных, ледниковых скал,Рощ корабельных, мшистых плоскогорий…Влекомый жизнью, я тебя искалНа берегах Невы и Лукоморья.Там чудеса, там в юности моей,Как вымысел из воздуха и света,Я видел след опального поэта,И древняя о нем шумела ель.Пусть инеем подернулись виски,Исчерпаны назначенные сроки, – —Я различаю грохот Пяйвяеки —Мной выдуманной Солнечной реки.И пусть лицо мне время иссечетМорщинами и северным загаром,Лишь беды быта не включает в счет,А радости – я сам раздам задаром.Пусть критик мой на стих поставит крест,А я держусь за правило простое:Авансов не просить под Эверест,Но задохнуться звездной высотою.Пусть ветер жизни, надо мной трубя,Был мимолетным в вечности безмерной,В наш веки сами боги эфемерны,При жизниВ бронзезрившие себя.Пусть я травинкой прорасту.Случайно.Пусть под ноги босые попаду…Травинкой и в двухтысячном годуЯ жду тебя,мой лучик света, Айно.