Читаем Мир глазами ворона полностью

На третий день Крэлан встал еще до зори, быстро оделся и вышел. Наверное, даже если бы не ультиматум Кэтрин он все равно бы ушел. В этой семье, в окружении чужого счастья и любви он чувствовал себя еще более одиноким. Все чаще он вспоминал о сыне, который ждал его за стеной. Начало светать, они с Кайланом любили вставать до зори, и солнце заставало их уже в поле. Они много работали, но и отдыхали тоже с размахом. В последний раз он вывез всю семью на городскую ярмарку. Как тогда маленькая Илма радовалась леденцам на палочке. Он так хотел увидеть ее большие голубые глазки и непослушные кудряшки, услышать ее заливистый смех. Суждено ли ему когда-нибудь встретиться с семьей? Сегодня начнется его путь, но сколько он пройдет пока его схватят? Крэлан машинально потер плечо, как не странно, но рука полностью восстановилась и уже не болела. Мужчина спустился к ручью и сел около самой воды, здесь он выждал время. Когда он вернулся, то застал Кэтрин одну с детьми.

– Я ухожу, как обещал. Передайте мужу, что я у него в вечном долгу… самое меньшее, что я могу сделать – это избавить вас от своего присутствия. У меня есть только одна просьба: не могли бы вы дать мне немного хлеба в дорогу?

– Не уходи, – жалобно произнесла маленькая Клара. – Ты обещал рассказать про белые кораблики.

Крэлан невольно улыбнулся и произнес:

– Папа расскажет тебе эту сказку, обещаю.

Кэтрин нахмурилась, но затем предложила:

– Можете остаться еще на день, я вижу, вы еще не совсем оправились…

– Нет смысла оттягивать неизбежное. Спасибо вам за все.

Хозяйка завернула в платок немного еды и передала ему узелок. Крэлан на прощание помахал рукой Кларе и Тому и ушел. Но не успел он пройти и нескольких шагов как по округе пронесся трубный звук. Обычно таким сигналом всех селян созывали на собрание. Люди стали выходить из своих домов и собираться на центральной площади, если так можно было назвать пяточек посреди деревни.  Крэлан из любопытства последовал за остальными. В основном его окружали женщины и дети, все мужчины в это время работали в поле. В этой толпе он краем глаза заметил Кэтрин, она благоразумно пришла без детей. На площади выстроился большой отряд всадников, староста вышел вперед и громко произнес:

– Теперь вы убедились, что мы не воины? Нам нечего скрывать. Мы готовы отдать вам дань деньгами или продуктами. Берите и оставьте нас.

Вперед выехал всадник на белом коне, судя по знакам отличия, это был командир. Он отчеканил:

– Мы служим маршалу Маркту. По закону военного времени мы реквизируем ваше имущество, деревня будет сожжена, все кто окажут сопротивление – казнены.

В толпе раздались крики и плачь, одна из женщин схватила ребенка и побежала.

– Пристрелите ее, – холодно скомандовал командир.

Лучник навел арбалет и нажал на курок, стрела попала в цель, и женщина упала как подкошенная.

– Нет! – внезапно закричал Крэлан. – Вы не имеете право так поступать!

Офицер хотел опять дать команду лучнику, но ему захотелось сначала увидеть глупца, осмелившегося ему перечить.

– Ты вознамерился говорить за всех, так выходи вперед! – пригласил он.

Толпа расступилась перед Крэланом, и на миг ему стало очень страшно, так что он не мог пошевелиться. Как во сне он сделала первый шаг, затем второй. Подойдя к всаднику, он не стал преклонять колени и вдруг сами собой пришли слова, он сам не понимал, откуда взялось это знание:

– Все военные подчиняются кодексу, а он гласит, что поселение не может быть уничтожено, если от него были призваны хотя бы пять рекрутов.

Староста быстро поддержал сказанное:

– В прошлом году от нас ушли в солдаты десять человек.

Офицер поморщился, он не мог признать их правоты в присутствии своих подчиненных.

– Вы отдавали людей в армию лжеправителя, кодекс не действует в этом случае, – произнес офицер.

– Этот округ призыва маршала Маркта и кодекс должен действовать всегда, – парировал Крэлан. – Пойдут ли за вами люди если будут знать, что пока они сражаются не щадя жизни, другой отряд будет убивать их жен и матерей, сжигать их дома?

На щеках командира проступил лихорадочный румянец, сдерживаемый гнев переполнял его.

– Раз мы перешли к обсуждению кодекса, то в нем есть и еще один пункт. Деревня может выставить защитника, который сразиться с лучшим воином отряда. Будет справедливо, если от вас выступит этот болтун, – при этих словах он указал на Крэлана. – От отряда будет сражаться Бланко. Если победит крестьянин, я заберу у вас только дань, если мой солдат – сожгу деревню.