Читаем Минувшее - пережитое полностью

В девяностых годах, когда председателем губернской земской управы был Крубер, губернское земство признало выгодным и целесообразным выписать из-за границы, а именно из Австрии (из Вены), косы для сенокошения для продажи и раздачи крестьянам и вообще сельским хозяевам. Уваров обвинял Крубера в том, что он, выполняя этот заказ, вошел в особую в своих личных интересах и с корыстной целью с венским поставщиком сделку. Представляя разные документы в подтверждение своего обвинения, Уваров утверждал, что Крубер был сам в Вене и непосредственно с поставщиком входил в соглашение относительно куртажных, комиссионных и всяких иных сумм, следующих ему, Круберу, в вознаграждение.

Крубер возражал, что он не был за границей, не заглядывал в Вену и с поставщиком кос вел только официальную переписку. Тогда Уваров из своего портфеля вынул снятую в Вене фотографию, на которой Крубер был изображен вместе с поставщиком и, кажется, его конторщиком. Представление такого документа было для Крубера ударом, после которого он уже не мог оправиться.

Земское собрание, не возбуждая вопроса об ответственности, как-то скомкало это дело, но Крубер должен был оставить управу и отказаться от звания земского гласного. Вскоре он скоропостижно скончался...

Но откуда и как мог добыть граф Уваров венскую фотографию? На этот вопрос мог бы ответить только он сам и близкие к нему люди. Говорили, что у него в прошлом была практика в этом направлении, так как по окончании курса в Московском университете (кажется, по историко-филологическому факультету) граф Уваров служил при варшавском генерал-губернаторе и заведывал сыскною частью. У графа Уварова были все данные, чтобы сделать блестящую и громкую карьеру по государственной службе: родовитый, знатный, образованный, богатый, умный, в высшей степени работоспособный, всегда смелый в своих выступлениях. Но этого не случилось.

Перед приездом в Саратов в конце восьмидесятых годов Уваров некоторое, весьма короткое время занимал должность председателя вольской уездной земской управы.

В Вольском уезде у него было богатое, громадное и очень доходное имение, полученное им от матери, известной ученому миру по ее работам в археологии. В Саратове он приобрел один из лучших барских особняков на углу Вольской и Крапивной улиц с обширным и густо разросшимся садом. (Дом этот, выстроенный в семидесятых годах губернским инженером Тиденом и перешедший потом к купцу Аносову, в 1922 г. сломан и уничтожен до основания.) В земстве Уваров усиленно добивался должности председателя губернской земской управы как ступени к дальнейшей служебной карьере в большом государственном масштабе. Этим между прочим объясняют его оппозиционные нападки на председателей губернской земской управы и его бескорыстную и усиленную работу в разных земских комиссиях. Но, несмотря на все свои внешние и внутренние достоинства, Уваров почему-то не пользовался доверием земцев и его кандидатура на кресло председателя никогда ими серьезно не ставилась. Говорили о том, что полученное им вполне благоустроенное и очень доходное имение он свел "на нет" и вошел в долги. Были слухи о некоторых его очень неблаговидных и подходивших близко к грани уголовного права сделках и деяниях его по имению. Удивлялись его долгам; жил он сравнительно скромно: ни карт, ни кутежей, ни приемов и никаких иных роскошных излишеств он не практиковал. Жил он как скромный буржуй средней руки. Впоследствии, как это будет видно дальше, его задолженность не осталась без влияния на его земской, городской и как члена Государственной Думы деятельности.

В нашей Городской думе граф Уваров сразу занял выдающееся положение, проявив себя деятельным гласным и хорошим работником в думских комиссиях. Он был избран в председатели ревизионной комиссии и в высшей степени внимательно и рачительно отнесся к возложенной на него обязанности. Так, ревизуя фактически различные городские предприятия, он осматривал водопроводные сооружения и фильтры, у водокачки в корзине на веревке спускался в очень глубокий водосборный колодезь. Ни один из председателей и членов городских ревизионных комиссий не отважился бы на такое рискованное путешествие в недра земли.

Нельзя сказать, что выбор Уварова в городские ревизоры был приятен городскому голове Немировскому. В земском инциденте с австрийскими косами сам Немировский (он был губернским гласным от Аткарского уезда) в земском собрании защищал Крубера, который доводился свойственником его жены, когда она была замужем за Слепцовым. При этой защите Немировский позволил себе очень зло и едко отозваться о розыскных способностях графа Уварова, который не любил оставаться в долгу. Говорили, что он припомнит Немировскому его шпильку и сведет с ним счет. Действительно, в начале Уваров круто повел свою ревизию и энергично работал в этом направлении. Но потом температура его энергии понизилась, он остыл, а в 1903 г. вышел из состава ревизионной комиссии. Более подробно об этом отступлении и о причинах его я расскажу позже.

4