Читаем Миндаль для Белки полностью

– Ваше лицо… Вы сидели такая вся белая и вдруг покрылись красными пятнами. И так вот, как-то быстро, и зрачки… такие огромные. Я позову лорда Сейвуджа!

Горничная проворно бросилась к двери.

– Стоять!

Агнесс с сожалением прервала гонку.

– При чем здесь лорд Сейвудж и мои красные пятна?

– Ну, как же, мисс, как же! Он всегда так волнуется за вас и знает столько рецептов. А вдруг он что-то посоветует и…

– Что? – Гейдж посмотрела на свое отражение в зеркале. Действительно, лицо не белоснежно, как давеча утверждала Агнесс, но жар почти спал. Она припудрилась. Вот. Как ни бывало. – Один раз граф видел меня пья… когда я отравилась глотком бренди, и предполагаю, смотрелась я не лучшим образом, и ты хочешь, чтобы он снова застал меня не при параде? Ты на чьей стороне?

– Сомневаюсь, – буркнула Агнесс, – что хоть раз видела вас при параде.

– Ты что-то сказала?

– Да уж, но можно подумать, что если вы услышали, что я сказала, вы меня послушаете.

Гейдж предпочла ограничиться строгим взглядом, избегая щекотливого и, судя по мрачному настроению горничной, долгого разговора. С каких пор прислуга решает, как должна выглядеть леди?

Зеркало, в котором Гейдж видела два отражения: свое и Агнесс, с правдивой жестокостью ответило: «С тех пор, как леди позволяет себе выглядеть неприметно, безлико, словно она и есть прислуга».

– Протри зеркало, – попросила Гейдж, поднимаясь с пуфа. – Оно какое-то мутное.

– Как будто серовато, да, мисс? – запричитала Агнесс.

– Как будто.

– И такое, нет яркости, да, мисс?

– Вот видишь, – сказала Гейдж, – ты и сама заметила. От чего же не протерла его раньше?

– Сейчас, мисс, сейчас, – Агнесс извлекла из дальнего угла шкафа платье вишневого цвета и подбежала к зеркалу. – Посмотрите, мисс!

Гейдж нехотя подошла, и Агнесс приложила к ней платье.

– А сейчас вот ничего сероватого, правда, мисс? Настоящее чудо. И зеркало и леди в вишневом платье. Они абсолютно другие, правда?

Гейдж вынуждена была признать, что сероватым зеркало выглядело исключительно из-за ее мышиного платья. Переодеться? Она с удовольствием провела рукой по платью, которое держала Агнесс. Излишне кричаще, к тому же, граф подумает, что она так вырядилась из-за него, что хочет произвести впечатление, и все поймет.

И не только он. Остальные гости посчитают ее влюбленной дурочкой, скажут, что стоило графу обратить на эту моль внимание, и она возомнила себя бабочкой.

– Мне пора, – Гейдж проигнорировала возмущенный вздох Агнесс, торопясь оставить за дверью неугомонную горничную и манящее платье.

– Доброе утро, – заглянул Артур, потом сделал вежливый стук в дверь и зашел.

– Утро, – ответила Гейдж. – Просто утро, Артур.

У Гейдж мелькнула мысль рассказать об орешках, но она прошла так же быстро, как и появилась. Артур сделает все, чтобы отговорить от разговора с графом. Он – идеальный союзник, но если играет на другом поле, лучше ему оставаться в неведении.

К тому же, он выглядит таким счастливым, что испортить настроение раньше времени – преступление. Узнает новости, но вместе с другими. В первую очередь Гейдж намеревалась поговорить с графом, и наедине.

– И что, – улыбнулся Артур, – это, как говорится, финиш такого доброго утра?

– Что тебя не устраивает? – не поняла Гейдж. – Постарайся, чтобы твое доброе утро плавно перешло в не менее добрый день, если для тебя он, действительно, добрый.

Она подумала о том, как рассердятся родители, как огорчится Артур, узнав о несостоявшейся помолвке, и добавила:

– А лучше успей насладиться данным моментом.

Артур заметно приуныл.

– В том-то и дело, – признался он, – что пока насладиться нечем.

Так как он смотрел куда-то за ее спину, Гейдж обернулась. Трюмо. Значит, первым будет разговор с Артуром.

– Если ты имеешь в виду миндальные орешки… чтобы я тебя ими угостила…

– Никакой женской интуиции у тебя нет. – Вздохнул Артур. – И подарка тоже?

Гейдж с минуту переваривала услышанное, и когда поняла, несмотря на скверное настроение, не сдержала улыбки. Рождество, как она могла забыть? Гейдж подарила Артуру изумрудные запонки, и впитала часть света от искренней радости брата.

– Доволен?

– Да, до следующего праздника. – Он чмокнул ее в щеку. – Сейчас мой подарок.

Гейдж встрепенулась. Надежда, шанс, все возможно…

– Горсть орешков?

– Отнюдь, – рассмеялся Артур. – Агнесс? В моей комнате, на кровати, большая коробка, принесешь?

Горничная поспешила выполнить просьбу. Когда она вернулась, Гейдж пожалела, что не ушла до появления брата. Изумрудное платье, шикарное, пожалуй, слишком кричащее, по виду – на несколько размеров меньше необходимого, и Артур настаивал на немедленной примерке.

«Всего лишь примерка, – уговаривала себя Гейдж, – скрывшись вместе с горничной за ширмой, – можно примерить и переодеться в более привычное».

Но она знала, что тщетно тешит себя иллюзиями, и ей придется пройти через высокомерное самодовольство графа и насмешки гостей. Хотя… зря она думает, что кто-то обратит внимание на моль.

– Вы как фея! – воскликнула Агнесс и тут же поправила себя. – Бабочка! Мисс, настоящая бабочка!