Читаем Мимикрия полностью

Кашель меня больше не душит, и я, как зачарованная, стою перед ней не в силах пошевелиться.

– Твой счастливый билет достался другой, – заглядывает мне в душу шаманка. – Я вижу кровь. Я вижу смерть.

– Что тут происходит? – прорывается сквозь невидимую завесу голос Дикого. Он хватает меня за руку и тащит назад.

После инцидента с Бриной его пугает слово «кровь». Он пытается мне что-то объяснить, но я не могу оторвать глаз от женщины. Ее взгляд пронзает меня. Я чувствую, как она роется в моей голове.

– Все! Мы уходим! – настаивает Дикий.

– Возьми это, – говорит женщина, протягивая мне страшную тряпичную куколку. – Она поможет тебе не сбиться с пути. Но помни: украденная возможность еще не значит жизнь.

Я крепко сжимаю игрушку в руках, и Дикому наконец удается вытолкнуть меня на улицу. Снова шум людских голосов и музыка, льющаяся отовсюду. А в ушах у меня звучит только голос шаманки.

Восемь лет назад, впервые начав серьезно думать о побеге из дома, мне казалось, я не смогу затеряться среди людей. Я буду у всех на виду. Как на ладони. Это единственное, что отделяло меня от решительного шага столько лет. Но сейчас, стоя среди толпы, нацеленной ехать в Бирмингем, я понимаю, как ошибалась. Я двадцатая в очереди. И позади меня еще много людей. Я передаю мужчине свою поклажу. После чего поднимаюсь в салон автобуса. Вентиляция не работает, и я мгновенно чувствую нехватку воздуха. Иду по проходу и занимаю первое свободное кресло. Я сажусь у окна. Хочу убедиться, что это происходит наяву. Хочу точно знать, что покидаю это место навсегда.

Четко по расписанию, ровно в 11:20, автобус, следующий по маршруту Юфола – Бирмингем, трогается в путь. Мое путешествие началось…

С нашего путешествия в Новый Орлеан прошло уже больше месяца, а я до сих пор помню свой короткий разговор с шаманкой. Она часто приходит ко мне в снах, и я снова и снова слышу ее пророчество. До того дня я считала все это лицедейством. Но ей удалось меня переубедить. Я точно пробудилась и теперь никак не могу обрести покой. Я действительно полна ненависти и жажды мести. И только ей удалось это разглядеть. Не уловить во взгляде, а прочитать в душе. Она не задавала наводящих вопросов. Не говорила загадками. Каждое ее слово било точно в цель. В мое сердце. Я прекрасно знаю, о какой упущенной возможности шла речь. Догадываюсь, чью кровь она видит на моих руках. И только Дикий до сих пор думает, что мы говорили о Брине Кларк. Но нет. С этой соплячкой мы квиты.

Я сижу в офисе отца, хотя, наверное, пора привыкать называть его своим. От отца здесь не осталось и запаха, разве только счета без просвета. В следующем месяце мне придется распрощаться с мини-заводом. Его содержание нам не по карману, а Гонзалес предложил отличную цену. Если верна фраза, что покойники могут переворачиваться в гробу от возмутительных поступков живых, то это как раз тот случай. Надеюсь, это движение не принесет отцу той боли, которую испытываю я, глядя на договор о продаже. Роберт Гонзалес был его врагом и единственным конкурентом в нашем городе. Со следующего месяца он станет не только монополистом по переработке молока в Клайо, но и нашим соседом. А я… я стану богаче на восемьдесят две тысячи долларов. Почти все вырученные с продажи средства уйдут на зарплату рабочим, ремонт крыши, постройку новых курятников и покупку коров. Я не могу уследить сразу за всем. Пойду по стопам отца. Начну со стада коров. Эту идею мне подбросил Дикий пару недель назад, и мне она понравилась. Иногда в его голове появляются светлые мысли. Он прав, я должна сохранить хоть что-то от фермы. Хотя бы попытаться в память об отце. Дикий обещает мне во всем помогать, но я чувствую, что поездка в Новый Орлеан изменила и его. А может быть, это случилось после?

Мы, как и всегда, по пятницам заходим с Диким в бар к Тобису. Я по привычке хочу сесть за барную стойку, но он предлагает занять столик, самый дальний от входа. Его обычно выбирают те, кому больше негде уединиться. Это странно, но я не сопротивляюсь. Дикий идет впереди меня, и я замечаю пружинистость в его походке. Он напряжен.

– Джин с тоником и апельсиновый сок, – делаю я свой заказ.

Дикий выбирает пиво. Он сидит напротив меня, и я вижу, как его глаза бегают по залу.

– Что-то не так? – интересуюсь я.

Его нервозность передается и мне. Я уверена, что он кого-то ищет.

– Нет. Все отлично, – отзывается Дикий.

Тобис приносит наш заказ и тут же уносится прочь. Я провожаю его улыбкой, после чего снова встречаюсь взглядом с Диким.

– Кого ты ждешь? – спрашиваю я.

– Ерунда, – отзывается Дикий. – Скотт обещал подъехать, ему вроде помощь какая-то нужна.

Он делает несколько глотков из своей кружки, отворачиваясь к окну. А я делаю вид, что верю ему, и тоже смотрю на улицу. Дикий не умеет врать – в этом его беда.