Читаем Милый недруг полностью

Я, между делом, попросила его остаться к чаю, и он согласился — не ради удовольствия провести время в моем обществе, нет, только потому, что как раз в это время появилась Джейн с тарелкой горячих пончиков. Он, оказывается, не завтракал, а до обеда было далеко. Между пончиками (он съел всю тарелку) он сумел допросить меня. Подготовлена ли я к занимаемой должности? Изучала ли я биологию в колледже? Что прошла по химии? Что знаю о социологии? Посетила ли образцовый детский дом в Гастинге?

На все это я отвечала любезно и откровенно. Потом я позволила себе, в свою очередь, задать ему вопрос-другой, а именно: какое воспитание сумело создать такой образчик логики, точности, достоинства и здравого смысла? Благодаря моей настойчивости мне удалось извлечь из него несколько сиротливых фактов, впрочем, весьма почтенных. Судя по его уклончивости, можно подумать, что кого-нибудь из его родственников повесили. Мак-Рэй-отец родился в Шотландии и поехал в Америку, чтобы занять кафедру в одном университете; но сына Робина отправили назад в добрую старую Шотландию, где он и учился. Его бабушка — урожденная Мак-Лэклен из Стрэтлэкен (звучит неплохо, правда?), и каникулы он проводил в шотландских горах, охотясь за дичью.

Вот все, что мне удалось выведать, ровно столько, и ни слова больше. Умоляю тебя, сообщи мне несколько сплетен о моем недруге — предпочтительно что-нибудь скандальное!

Почему он, такой ученый, хоронит себя в глуши? Казалось бы, будущему светилу необходимо иметь больницу с одного бока и анатомический театр — с другого. Уверена ли ты, что он не совершил преступления и не скрывается от закона?

Я извела уйму бумаги и не сказала почти ничего. Vive la bagatelle![4]

Твоя, как всегда,

Салли.

P.S. В одном я успокоилась: доктор Мак-Рэй не сам выбирает костюмы. Он предоставляет такие пустяки своей экономке, миссис Мэгги Мак-Гурк.

Еще раз и бесповоротно — прощай!

Приют Джона Грайера.

Среда.

Милый Гордон!

Ваши розы и письмо утешали меня целое утро — со дня моей разлуки с Вустером это в первый раз.

Немыслимо передать словами, как угнетает рутина приютской жизни. Единственный проблеск — то, что Бетси Кайндред проводит с нами четыре дня в неделю. Мы с ней учились вместе в колледже и постоянно находим что-нибудь забавное, все ж можно посмеяться.

Вчера мы пили чай в моем отвратительном кабинете и вдруг решили

восстать против ненужного уродства. Мы позвали шестерых крепких и разрушительных сирот, раздобыли стремянку, лохань горячей воды, и за два часа на стенах не осталось ни следа от обоев. Вы не можете себе представить, как весело сдирать обои со стен!

Сейчас два человека оклеивают комнату лучшими обоями, какие только можно найти у нас в деревне, а немец-обойщик стоит на коленях и снимает мерки с моих стульев, чтобы покрыть их кретоном, не оставив и намека на плюшевое прошлое.

Пожалуйста, не пугайтесь. Это совсем не значит, что я собираюсь провести в приюте всю свою жизнь. Просто я хочу достойно встретить мою преемницу. Я не решилась сказать Джуди, каким безотрадно унылым я нахожу ее приют, не хочу омрачать Флориду; но когда она вернется в Нью-Йорк, она уже в передней найдет мое заявление об отставке.

Собиралась написать Вам длинное письмо в благодарность за семь страниц, но двое моих голубчиков затеяли драку под окном, и я лечу разнимать их.

Ваша, как всегда,

С. М.-Б.

Приют Джона Грайера.

8-е марта.

Дорогая Джуди!

Я преподнесла приюту Джона Грайера маленький подарок лично от себя — обставила заново кабинет заведующей. В первый же вечер я почувствовала, что никакая будущая обитательница этой комнаты не сможет быть счастливой при ярко-синем плюше миссис Липпет. Видишь, я хлопочу, чтобы моя преемница была довольна и согласилась остаться.

Бетси Кайндред помогла мне переделать липпетскую комнату ужасов, и вдвоем мы создали симфонию из темно-синего и золота. Честное слово, вышло что-то дивное! Посмотришь — и получишь эстетическое воспитание (речь идет о любой сиротке). Новые обои, новые ковры (мои собственные, персидские, присланные негодующей семьей), новые занавески, а за окнами — очаровательный вид, доселе скрытый липпетским тюлем. Новый стол, две лампы, множество книг, несколько гравюр и настоящий камин. Миссис Липпет его закрыла, потому что через него проникал воздух.

Я никогда не сознавала, как успокаивает душу красивая обстановка. Вчера вечером я сидела у огня, следила за причудливыми отблесками, которые пламя бросало на каминную решетку, и мурлыкала от удовольствия. Кто-кто, а эта кошка мурлыкала впервые с тех пор, как вошла в стены приюта.

Но кабинет заведующей — наименьшая из наших нужд. Комнаты детей требуют такой основательной переделки, что я буквально не знаю, с чего начать. Темная северная комната для игр — сплошной позор, а еще хуже — отвратительная столовая, или дортуары без вентиляции, или ванные без ванн.