Читаем Мильтон в Америке полностью

Дражайший и возлюбленный брат мой во Христе, Реджиналд Поул, я, Джон Мильтон, приветствую тебя во имя нашего старого правого дела. В твоем последнем письме, исполненном доброжелательства и необычайной преданности нам и новой Республике, ты запросил очередную поучительную главу из нашей истории, вдохновленной свыше. Могу ли я отвергнуть столь глубокий, идущий от сердца интерес? В предыдущем послании я поведал тебе о моем отчаянно тяжком странствии, которое последовало за крушением корабля, а равно потерей имущества и надежд; сопутствовал мне бедный легковерный малый, заботу о котором Господу угодно было возложить на мои плечи. Как бы то ни было, внутреннее зрение привело меня к дому англичанина, обитающего в этой пустыне, и он, подобно ученику Едо- ма, первым распространил весть о моем прибытии среди благочестивых окрестных жителей. Когда я, мерным и уверенным шагом, вступил в их поселение, они терпеливо меня ожидали. Имя Джона Мильтона было известно им не понаслышке: кое-какие из моих трактатов, бичующих епископство, месяцами ранее усиленно рассылались по городам Новой Англии. Слух о моем внезапном, однако более чем уместном прибытии тотчас разнесся повсюду, и все разом заговорили о том, что я бежал от гнева неправедного и нечестивого короля. Я бежал из Египта, дабы обрести новый Израиль, и суровые братья из Нью-Тай- вертона с готовностью собрались меня приветствовать. Они сошлись в небольшой деревянной молельне - смиренном обиталище, смиренно посвященном Господу, и я уже издали услышал пение псалмов. Но прежде не позволишь ли мне краткую оговорку? Ты просил также присылать из новых земель Христовых наставительные сведения и разнообразные россказни. Столь многое желал бы я передать тебе, славный мой сотруже- ник по насаждению вертограда Христова, что я весьма расположен примешать к поэзии истории ее неприкрашенную прозу. Я никогда не считал зазорным, ведя речь о материях высоких и трагических, вплетать попутно в серьезное произведение легкие развлекательные мотивы, лишь бы они не содержали в себе ничего безнравственного; не нанесут урона и нашему эпическому повествованию те или иные забавные эпизоды, поскольку они никоим образом не потакают ни развращенному вкусу, ни праздному любопытству. Но в целом свете, мой дорогой Поул, не сыскать ничего более тебе чуждого, а посему с величайшей охотой иду навстречу твоему пожеланию.

О нашем диковинном прибытии первым возвестил некто Элеэйзер Лашер. Он обнаружил меня с моим беднягой-провожатым на берегу реки и тут же отвел нас в свое обиталище на дальнем конце долины, через которую мы влачились, утопая в слезах и вздохах. Скоро я убедился в том, что это всего лишь хибара, грубо сколоченная из дерева и обмазанная глиной, хотя несведущему юнцу, который меня сопровождал, она показалась, после нашего затяжного путешествия, «величественной, будто Уайтхолльский дворец». Мистер Лашер живет отшельником, получая молоко, сыр и прочее в обмен на бобровые шкуры, которые добывает охотой. Уединение его, впрочем, не тяготит; мой рассказ о шторме и кораблекрушении (мой юный спутник то и дело вставлял свои замечания) он выслушал спокойно, с серьезной внимательностью. Без сомнения, прежде он страдал каким-то расстройством речи: отвечал он медленно, тщательно выговаривая слова; судя по голосу, обращаясь ко мне, он не поднимал головы.

«Так вот почему я нашел вас у Саконнета, - отозвался он, когда выслушал историю о нашем странствии вглубь континента. - Ваш корабль разбился о скалы у Саконнет-Пойнта. У кого нет сноровки - тем туго там приходится».

Он накормил нас, на манер ранних христиан, печеной рыбой и кукурузными лепешками и усиленно поил немереным количеством молока, которое пришлось довольно кстати. Несносный малый, который мне сопутствует (его имя Гусперо), заглатывал пищу как удав, так что я вынужден был его одернуть. У меня возникло желание получше изучить места, где мы оказались.

«Не могли бы вы, мистер Лашер, рассказать нам подробнее о здешней административной системе?»

«То есть?»

«Кто здесь правит?»

Запинаясь, с трудом подбирая слова, он просветил меня насчет принадлежности и размеров территории, на которую я ступил. Мы находились в землях вампаноагов (в этих варварских, языческих краях, мистер Поул, сами слова, кажется, сродни демонам), сейчем, то есть вождь коих, Вамсутта, весьма некстати переименован англичанами в «Александра»; нынешнее его местопребывание - Вачусет или Маунт-Хоуп (более пристойное имя, данное нашими поселенцами). Окрестности заняты другими племенами, названия которых звучат столь же нечестиво. На юго-востоке обитают поканокеты, за ними наузеты; к западу от нас - наррагансетты, за ними дикие пеко- ты, но их, по милости Божией, едва ли не под корень братия извела лет десять назад. Вся наша земля известна как Нью-Плимут; имя дано ей по удивительной колонии, основанной, волей Божественного Провидения, в месте, которое индейцы называют Покассет или Патуксет.