В 5:30 полковник Гамбурян в последний раз проверил готовность батальона. Пять сотен его солдат стройными рядами стояли по стойке «смирно» в своих коричневых мундирах и высоких белых кепи, к которым он так привык за двадцать лет службы. Они стояли посреди открытой прерии и ждали, когда враг заметит их, дразня его своим присутствием. Полковник подумал о своей жене, которую он не видел с начала Зверств, и которая никогда больше не пошутит над его хмурым видом и не уберет прилипшую нитку с его мундира. Он думал о ней, и эти мысли укрепляли его решимость.

В 6:00 Гамбурян приказал атаковать. Развернутым строем батальон двинулся в атаку, с каждым шагом все быстрее. Трубили горнисты, офицеры свистели в оловянные свистки. Гвардейцы хриплыми голосами прокричали боевой клич, когда было поднято полковое знамя. Знамя с саблей и скакуном Кантиканской Гвардии и вышитым венцом 26-го артиллерийского полка гордо взвилось  на свежем восточном ветру.

В это время Росс, Селемина, и весьма неохотно последовавший за ними капитан Прадал покинули Барбакан. Они направились на запад к побережью, держась канала Эрбус. В пути им много раз приходилось прятаться, чтобы избежать встречи с войсками Броненосцев, двигавшимися в противоположном направлении – на штурм комплекса пещерных храмов. Когда бой закончился, Росс и его группа уже покинули опасную зону. Местные командиры Броненосцев были так поглощены желанием покончить с 26-м полком, что одинокий челнок, взлетевший с западного побережья, не привлек их внимания.

Росс не видел этого последнего боя на раскаленной равнине, покрытой сухой травой и похожими на клыки камнями. В гуще боя батальон построился в большое оборонительное каре два человека в глубину. В первый раз Броненосцы сражались с защитниками Барбакана на столь близком расстоянии. Воинов Великого Врага охватило хищное ликование, они яростно бросились на гвардейцев, которые так долго им сопротивлялись. Броненосцам не терпелось заполучить головы и уши врагов. Даже экипажи легкой и тяжелой бронетехники выбирались из своих машин с клинками и ударным холодным оружием. Каждый военачальник и каждый младший командир Броненосцев в радиусе двадцати километров направил своих солдат в бой. Не менее восьми тысяч Броненосцев пешком, на бронетехнике и легких машинах, собрались на равнине у Барбакана.

Несмотря на сокрушительную атаку врага, кантиканцы держались как неколебимый бастион. Они стояли твердо, плечом к плечу, сформировав фалангу, ощетинившуюся стволами лазганов, тяжелого оружия, автопушек и гранатометов. Они создали двухсотметровую зону смерти, скашивая нахлынувшую на них пехоту Броненосцев.

Невзирая на ранения в ноги и верхнюю часть туловища, полковник Гамбурян продолжал командовать батальоном. В последние моменты боя, когда кантиканская фаланга была пробита, разорвана, и начала рассыпаться, Гамбурян пытался в одиночку прикрыть разрыв в строю. Полковник погиб, лежа за дымящимся от перегрева тяжелым болтером. Он получил тринадцать ранений, но окончательно добила его пуля, рикошетом попавшая под подбородок.

Гвардейцы сражались, сдерживая атаку врага восемнадцать минут, хотя Броненосцы несколько раз прорывали кантиканское каре. Много лет спустя эту сцену изобразил масляными красками знаменитый художник Никколо Баттиста. Сияя яркими цветами на потолке собора Святого Соломона на Священной Терре, она сохранила память в истории о солдатах 26-го полка Кантиканской Колониальной Гвардии.  

ГЛАВА 11

КЛЕТКА, где их держали, была холодной, ржавой, вызывающей головокружение…

Сильверстайн уже не помнил, сколько времени он пробыл в плену. Он уже много дней был прикован к решетке, вместе с пятью кантиканцами. Их клетка была по размеру не больше обычного грузового ящика Муниторума, и висела под потолком грузового дока, раскачиваясь как маятник. Из-за ее конструкции в ней не было пространства, чтобы сесть или хотя бы опуститься на корточки, и, когда его товарищи по несчастью двигались, чтобы суставам было хоть немного легче, клетка раскачивалась, вызывая тошноту. Их охранники иногда бросали им объедки, в случайное время и без всякого подобия регулярности.

Все, что знал Сильверстайн – они находятся на борту космического корабля в полете. Это был огромный войсковой транспорт Великого Врага, куда-то направлявшийся. Эльтебер обещал Сильверстайну, что их доставят «на обед» к Хорсабаду. Кто такой этот Хорсабад и где он находится, Сильверстайн не знал. Тем не менее, охотник поклялся сбежать при первой возможности. Он и его товарищи бесконечно обсуждали возможности побега. Это было единственное, что помогало не сойти с ума.