Читаем Милость Императора полностью

На берегу 10-я бригада встретила врага залпами лазганов, второй ряд стрелял над головами присевших гвардейцев первого ряда. Хотя у противника было дальнобойное оружие, он отвечал лишь огнем пистолетов и карабинов, размахивая оружием для рукопашного боя. Выбор оружия был очень важен в условиях боя в городе, и позволял сочетать агрессивную мобильность с тактической организацией. Росс не слишком рассчитывал, что гвардейцы со штыками выдержат сокрушительный удар молотов, кувалд, дубин и мачете.

— Гвардейцы Кантики! Перед вами убийцы, которые сожгли дома ваших предков!  К оружию! К оружию! – закричал Росс.

101-й и 104-й растянулись в тонкую линию, у моста укрепленную ветеранами 102-го. Когда Броненосцы подошли ближе, они начали спрыгивать с узкого моста в воду глубиной по пояс. Вражеские солдаты вспенили воду, как стая пираний. Росс не сомневался, что сотни их утонули в этой давке, но еще тысячи через несколько секунд выскочили на берег, рыча и воя на своем темном языке.

Росс находился в рядах 102-го батальона, защищавшего позицию перед мостом. Инквизитор стоял прямо, не пригибаясь под вражеским огнем. Ничего хорошего не будет, если его солдаты увидят, что он боится. Он свистнул в оловянный свисток с секундным интервалом, приказывая вести постоянный огонь. Подразделения тяжелого оружия обстреливали врага более тяжелыми снарядами, поднимавшими столбы воды десятиметровой высоты. Кантиканцы продолжали стрелять, даже когда Броненосцы были уже на расстоянии вытянутой руки, достаточно близко, чтобы увидеть их агрессивно нагнутые головы и поднятое оружие. Некоторые из Броненосцев, взбиравшихся на берег, бросались в схватку с голыми руками, вцепляясь в гвардейцев грязными пальцами.

Когда поток Броненосцев нахлынул на них, он ударил в ряды кантиканцев со всей силой семидесятитысячной армии. У первой волны солдат Великого Врага даже не было пространства для боя, они просто врезались в линию штыков, падая под ноги следующей волны Броненосцев, которая прошла по их трупам. Это был ад. Везде, куда бы Росс ни бросил взгляд, шла бойня, жуткая и чудовищная в своей реальности.

Он видел кантиканского гвардейца, пронзившего Броненосца штыком. Воин Великого Врага рванулся вперед, еще больше насаживаясь на штык, и начал выдавливать глаза гвардейца обеими руками. Он видел кантиканца с чудовищно толстой шеей, ударившего прикладом по маске Броненосца с такой силой, что она вогнулась в лицо, потом ударил второго, третьего. В следующий раз, когда Росс увидел того же гвардейца, он душил Броненосца голыми руками, хотя сам истекал кровью от десятка ран. Здесь обнаруживалась истинная храбрость человека, часто за несколько минут до смерти. Это было страшное откровение.

Росс махал силовым кулаком, молотя врагов как пшеницу. Для ударов ногами не было пространства. Он бил вперед, назад, влево, вправо, нанося удары с максимальной скоростью, на какую был способен. Плечо болело от напряжения. Что-то скользящим ударом задело его голову, и Росс почувствовал, как кожа разорвалась. Кровь хлынула ему на лоб, заливая глаза. Он рассмеялся. Он смеялся среди бойни, и кровь текла по его лицу. Его нос тоже был сломан, он краем глаза видел изуродованную переносицу. Смех отдавался болью в носу, но Росс не мог остановиться.

Как и ожидалось, 101-й и 104-й батальоны не выдержали натиска и начали отходить от берега. Воины Великого Врага усилили давление на них, выбираясь на сухую землю. Батальоны, к их чести, сохраняли некое подобие строя, отходя поротно и заманивая противника в развалины городского квартала.

— В атаку, строем, вперед! – приказал Росс, усиливая свой голос психорезонансом, чтобы быть услышанным сквозь шум боя.

102-й клинообразным строем врезался в орду Великого Врага, пробиваясь к мосту. Кантиканские гвардейцы вошли в воду, прокладывая путь сквозь толпы врагов.

Росс дунул в свисток, и по этому сигналу все гвардейцы, подошедшие достаточно близко, начали бросать на мост противотанковые гранаты и подрывные заряды. Мост сотрясло взрывами, вода вскипела столбами пара. Тросы, к которым крепились понтоны, лопнули. Секция за секцией, как тонущая змея, мост начал погружаться. Понтоны, не удерживаемые тросами, переворачивались, сбрасывая в воду сотни Броненосцев. Длинная колонна солдат Великого Врага  исчезала в темной воде, на тридцатиметровой глубине в центре канала. Росс подумал, что Броненосцы в своих железных доспехах должны тонуть быстро.

Броненосцы, успевшие выбраться на берег и отрезанные от основных сил, прекратили атаковать 101-й и 104-й батальоны. Возможно, они поняли, что это была ловушка, и некоторые из солдат Великого Врага повернулись, направляясь снова к воде. Это не спасло их от артиллерийского огня, обрушившегося на них. Те же, кто сумел пережить обстрел, были потом найдены и уничтожены гвардейцами 10-й бригады.

ОЖЕСТОЧЕННОЕ сражение бушевало на каждой улице, в каждой часовне, каждом доме, каждом подвале и на каждой лестнице. Перестрелки шли даже в лабиринтах подземных усыпальниц.