– Давно пора! – сварливо заявила Бекки. – А то привели кучу народу, они тут натоптали, надышали, а нам уби… ай!

Трайбер крепко схватил её за перекладину и молча покатил прочь.

Ана молча взяла Одиссея за руку, такая маленькая по сравнению с мужчиной в десяти скафандрах, и повела в свою комнату. Скафандр топал за Фокса, у которого не было сил.

– Раздевайся и ложись.

Ана открыла свою капсулу, которая была одновременно космическим центром, поддерживающим медицинским блоком и идеальной кроватью будущего. Одиссею было не до стеснений и не до споров. Скафандр послушно стёк под ноги, человек с трудом снял с себя одежду и лёг в мягкое ложе, которое медленно подстроилось и обхватило его сверху-донизу.

Он закрыл глаза, почти провалившись в сон, но вдруг ощутил Ану. Она подошла и прижалась к его груди, уткнулась носом и щекой.

– Глупый, – прошептала девушка. – Какой же ты глупый.

– Знаю, – сказал Фокс.

– Ты нашёл «Мусорог» и выбрал место и время возвращения. Но я пятнадцать часов плакала по тебе. Почему ты не пришёл раньше?

– Раньше было невозможно, – пробормотал Фокс. – Аномалия распадалась и пространство распрямлялось эти пятнадцать часов. Я вышел в самый первый момент, который был.

– И ещё. Ты скрыл от остальных нечто важное, – отстранившись и внимательно на него глядя, сказала Ана. – Может, они догадались, а может и нет. Но я тебя знаю. Пока ты ходил по темпоральному лашдшафту аномалии, ты не мог выбраться за её пределы. А когда вошёл в двойственный сгусток энергии, тебе открылась и вся остальная вселенная. Иначе ты не сумел бы прийти на «Мусорог».

Одиссей молчал. И потому, что у него было мало сил, чтобы прерывать её, и потому что, когда Ана пыталась строить нарративное мифотворчество, она становилась особенно красива. Удивительно красива.

– Ты не мог упустить такую возможность. У тебя было сколько угодно времени там, в безвременье. Ты мог бродить тысячу лет, побывать где угодно и посмотреть что угодно.

Она смотрела на Одиссея сверкающими глазами, в которых затаилось ожидание и вызов. «Ну? Чего же ты узнал?» спрашивал её взгляд. Но в её точёном лице просвечивала мраморная античная гордость, говорящая, что она никогда и ни за что не задаст этот вопрос вслух.

У Фокса пересохли губы, ведь Ана угадала. Было бы невероятно глупо отказаться от такой уникальной возможности. И он не отказался.

– Да, – ответил Одиссей, и его рука нащупала и крепко взяла ладонь Аны. – Я пошёл в будущее и нашёл… две вещи. Я разрывался, не зная, смотреть или не смотреть. Во-первых, всё равно страшно, откуда мне знать, сколько можно быть во вневременье и что там можно делать?! Вдруг если промедлить, то упустишь момент перехода, и никогда не вернёшься?.. А во-вторых, когда знаешь будущее наперёд, жизнь превращается в предопределённость и тюрьму. Я не хочу жить в самосбывающемся пророчестве, это не жизнь, лучше не знать будущего! Поэтому я прыгал, очень поспешно, чтобы найти самое главное. И отыскал. И увидел.

Ана смотрела ему в глаза неотрывно, словно пойманная в темпоральную ловушку; она вся пылала волнением, смущением и страхом.

– Что ты увидел? – наконец спросила она.

– Как мы с тобой любим друг друга на какой-то роскошной платформе, которая проходит через переливы искрящихся фейерверков.

Их обоих бросило в жар, когда он сказал это. Ана резко отвернулась, но её ладонь, наоборот, сильнее сжала его руку.

– И как ты уходишь, Ана. Поднимаешься на рейгат олимпиаров и улетаешь прочь.

Из груди девушки вырвался короткий судорожный вздох. Их глаза встретились, она смотрела неверяще.

– Нет, – с силой сказала Ана.

– Я видел будущее, – ответил Одиссей. – Оно свершится, и нам его не изменить.

– Значит, изменим! – в смятении воскликнула Ана. – И если ты не захочешь даже попытаться, я не стану с тобой… вот не стану!

Человек без апгрейдов не мог с ней спорить, у него больше не было сил. Он лишь погладил ладонь девушки. А сам вспоминал и не мог забыть третью картину. Ведь на самом деле, он увидел три момента будущего. И третий касался не Аны, а глаза сайн.

Он был позже, масштабнее, важнее и гораздо страшнее. Он был настолько серьёзным, что Одиссей пока не мог о нём говорить и даже как следует думать. Но то, что он увидел, было уже не забыть.

– Бедный, – прошептала Ана, склоняясь к Фоксу, её яблочное дыхание коснулось его лица, и захотелось в нём раствориться. – Ты спас целую планету, а все опять от тебя чего-то хотят. Ведь ты герой… Ведь всё говорило тебе, что этих гарранцев невозможно спасти, но ты нашёл способ. И По пути спас целую цивилизацию. Типичный Одиссей Фокс.

Она невесомо гладила его, а потом вдруг остановилась и сказала:

– А знаешь, что? Мне очень жаль Джанни Фло, но теперь…

– Да, – вздохнул Одиссей. – Передай Ибо Дуррану, что теперь я – лучший сыщик во вселенной.

И в его глазах блеснули слёзы – сожаления, что они с Джанни так мало узнали друг друга; и счастья, что они родились из небытия в одной вселенной, такой удивительной, как эта.

Дело #14 – Тайна семи планет