Читаем Миллион миров полностью

Защитные поля разом отключились – «Гаррак» не сумел уклониться от прохождения через искажённую область. Человек всем телом почувствовал то будоражащее чувство, когда ты сминаешься в переплетённый ком, и вроде нигде не больно, но разум и восприятие тошнит безумием, а координация движений отказывается координировать даже то, как ты стоишь. Всё тело сжалось в судороге, Одиссея прошиб пот, но искажение миновало, и он рывком вывернулся обратно к нормальности.

Поля не успели восстановиться, когда фортуна снова передала привет – шальной осколок размером с кулак пробил хлипкую обшивку научного корабля. Корвет тряхнуло, но из-за небольшой массы осколка не сбило с курса.

Щиты уже не включались, они вошли в искажённое пространство, и почти ежесекундно Одиссею казалось, что часть рубки кривится и сминается, а иногда тошнотворное ощущение в какой-то части тела охватывало его самого.

– Как странненько, – пожаловался умп. – Сенсоры шалят. А что, если меня вырвет? Шучу, шучу.

Фокс не улыбнулся, он всматривался в переплетения астероидных рек, искал одну-единственную, которая была нужна.

– Ох! – резко воскликнул он одновременно с неверием и восторгом. – Смотри, умпик!

– Что? – возбудился холодильник. – Где? Не вижу. Ой. Вижу.

Рука детектива торжествующе указывала на пузырчатый белый корабль с разбитым корпусом, заполненный облаками переливающейся пыли. Он резко вырвался из самого сердца аномалии и понёсся прочь, обгоняя течение выносящейся оттуда реки. В его полёте было что-то неестественное, но только внимательный взгляд мог понять, что именно. Или взгляд того, кто уже выстроил правильную картину.

– Жаль, что Грай этого не увидит, – заворожённо произнёс Фокс. – Если бы увидел, то сразу бы понял, что к чему.

– А я не догадался! – воскликнул умп. – Скорее объясни тугодуму, что происходит?! В чём фокус?

Одиссею пришла в голову яркая мысль:

– Гаррак, у вас есть сигнальные?..

В ту же секунду корабль, улетающий из аномалии, мигнул пронзительным сигнальным огнём: два кратких, пауза, и ещё один краткий.

– Вау, – сказал Фокс, – Тот уникальный случай, когда будущее опередило прошлое!

Он выждал немного, тщательно выбирая момент, пока корвет подлетал всё ближе к пульсирующему сердцу, а второй белый корабль улетал всё дальше по своей реке.

– Гаррак, прямо сейчас посвети сигнальными огнями дважды. А теперь ещё один раз.

И печально улыбнулся.

– Бедный умпик всё ещё не понимает, – жалобно сказал холодильник, ткнувшись Фоксу в ногу, словно маленький слонёнок. – Может, объяснишь?

– Объясню, – ответил Фокс, глядя, как они падают всё ближе и ближе к громаде изломанного пространства. – Раз уж мы теперь знаем, что река течёт в обе стороны, значит, я не зря всё это затеял, и есть шанс на успех. А раз так, то хватит уже притворяться, пора поговорить по душам. Мистер президент.

На несколько секунд наступила тишина.

– Ты правда думал, что я способен раскрыть секрет этой аномалии, но не додумаюсь про умпа? – удивился Одиссей. – Поверю, что он действительно сам по себе и им никто не управляет? Руководитель ранга президента межзвёздной корпорации никогда не кладёт все ноды в одну ячейку. Сёгун был твоим явным орудием, а умп тайным. Ты выбрал самого незаменимого, самого нужного робота из возможных, который будет присутствовать на важнейших этапах спасательной миссии. Ты поместил в него модуль прямой гипер-связи и самолично наблюдал за тем, как у нас идут дела.

Фокс кивнул, отдавая должное собеседнику.

– Это мудрое решение, оно выдает большой опыт, поэтому предположу, что ты уже стар. Не думаю, что ты был главой комиссии семнадцать лет назад, наверняка в это время ты уже заседал в совете директоров. Но именно ты курировал работу комиссии и приказал учёным скрыть факты сбоя, именно ты послал «Ханмэй» на смерть. Вина за все жизни, которые с тех пор унесла аномалия – на тебе.

Универсальный помощник не двигался. Маленький огонёк в скруглённом углу едва заметно гас и снова зажигался, словно умп раздумывал, как поступить.

– А к чему тебе скрываться? – слегка склонив голову на бок, с интересом спросил Одиссей. – Перед тобой человек без нейра в голове, и даже инфокристалл я оставил на «Мусороге». У меня нет связи со своим кораблём и с Великой Сетью. Мне нечем записать наш разговор и нечем подтвердить показания против тебя, даже если я чудом выживу, чтобы дать их. Но ведь мы оба знаем, что моя жизнь сейчас в твоих руках. Ты можешь в любой момент её прекратить.

Корвет ворвался в туманность вокруг центрального узла, и мерцающая ледяная и каменная пыль стала прорываться в рубку сквозь дыры, расползаясь гротескными клубами. По пыли было хорошо видно, как искривляется пространство: иногда по клубам проходили изгибы и трещины, немыслимые для дыма, он распрямлялся во что-то угловатое и тут же сжимался в аморфный ком, чтобы затем растечься обычным облаком.