Читаем Миллион миров полностью

– Посланник Беглеца, – тихонько промолвила Лесси. – Я хочу рассказать о себе. Хочу, чтобы ты знал, ради кого Джом и Кроши пожертвовали собой. Я… люблю рыжие кендлики. Выть под музыку, когда никто не слышит. И гоняться за своим хвостом. Да, это стыдно для взрослого, но так весело! Когда на небе сразу обе луны, я разрываюсь и мечусь между ними. На меня сильно действует лунный цикл, все говорят, в это время я ужасно вздорная и смешная. Зато, когда мы покидаем родину и подлетаем близко к солнцу, всем страшно, а мне хорошо. Я люблю Гарру, нашу горячую звезду, мне с детства кажется, что она специально нас греет. Я люблю свою маму, и всех двадцать семь братьев и сестёр. Я люблю своего жениха, он так хорошо пахнет, и его шерсть так блестит, а ещё он добрый. Хотя мы не жили вместе, но я обязательно к нему вернусь. У нас всё будет. Благодаря тому, что сделали вы с Джанни и Граем – и потому что Кроши и Джом отдали свой воздух…

У неё перехватило горло, Лесси очень старалась не расплакаться, но рыдания задушили её.

– Ждите меня, – сказал Фокс, – я почти прилетел.

Гамма уже гасил скорость падения человека, но всё равно она была куда выше скорости астероидной реки. Разбитый белый корабль, замерший в черноте, словно вскрик, приближался с каждой секундой. Его бока и облако осколков, вращавшихся вокруг, сверкали как праздничные украшения. Нет, это не поле было видно издалека, а сверкание белых граней. Проломы в корабле темнели пустотой.

– Мы отключили поле, – пробормотал Шави. – Чтобы вы могли пробраться внутрь. Осторожнее с осколками…

Корабль за секунду вырос из ёлочной игрушки до настоящего судна, закрыв половину вида. Скафандр Одиссея вяло вспыхнул, всё сильнее тормозя.

– Расслабьте мышцы, – сказал Гамма. – Это поможет управлять скафандром и избежать столкновений.

Человек обмяк и закрыл глаза. Чему быть, того не миновать.

Его мотнуло в сторону, снова, и снова, что-то чиркнуло по животу, но не пробило скафандр. Ведь на самом-то деле он был ещё какой крепкий. Затем Фокса ударило, не сильно и почти не больно, о разбитый борт корвета. Развернуло, относя прочь, но его рука резко вытянулась и ухватилась за «липкий блок», которые часто есть на обшивках кораблей.

Липучка мгновенно притянула человека в спасательную нишу, погасив инерцию и ослабив удар. Одиссея сильно тряхнуло – и напряжённый, безумный, изнуряющий, смертельно опасный полёт, который казался бесконечным – наконец-то закончился.

Текли секунды, человек заново привыкал к неподвижности. Теперь пейзаж из астероидных рек медленно вращался вокруг него – «Гаррак» безвольно плыл в потоке, неторопливо обращаясь вокруг невидимой оси.

– Я здесь! – воскликнул Одиссей, сам тому не веря.

– Хвала Беглецу! – выдохнул Шави с огромным облегчением. – Хвала…

– Чернушка. Она долетела?

– А мы уже внутри! – жизнерадостно ответил умп. – Птица выполнила миссию. Меня ещё разок поцарапало, но старый-добрый умп не переживает. Ремонтик уже полез обниматься с местной техникой, а я слегка заплутал. Катаюсь по сломанным комнатам, ищу рубку и наших друзей. Ух, сейчас будем спасать!

– Рядом с вами пролом в обшивке, – сообщил Гамма. – Переходите из ниши направо, и окажетесь в коридоре. Предположительно, он ведёт в измерительную комнату; из неё взбирайтесь наверх по тоннелю, поверните налево, и попадёте в рубку.

Одиссей собрался с силами и нырнул в пролом.

– Сколько у них осталось воздуха? – спросил он только Гамму, закрыв канал от остальных.

– Примерно на шесть с половиной минут.

– Ох, – выдохнул Одиссей.

Как же всё сошлось, билось у него в голове, как вовремя мы прибыли, Джанни, мы успели! Радость несла человека вперёд, оставалось совсем немного.

– Я так рада, – всхлипнула Лесси, – Так хочется увидеть ваше удивительное гладкое лицо. Оно дико смешное, но я обещаю, что сдержусь и не буду смеяться. В конце концов, вы наш спаситель, я не могу над вами смеяться…

Одиссей влетел в дверь рубки, умп въехал с другой стороны через дыру в стене. В погасшем корабле не горело ни огонька, и в темноте развороченной рубки молчали четыре кресла, в которых застыли четверо гарранцев.

– Где вы? – спросила Лесси, в глазах её блестела радость и невероятное облегчение.

Фокс видел, как она озирается, выхватывая взглядом разломы и двери рубки, выискивая, откуда войдёт человек.

– Наш сканер вас не фиксирует, – прошепелявил Шави, – наверняка в него попал осколок…

Из Одиссея выбили весь воздух, он стоял, не в силах продохнуть, и смотрел в мёртвое лицо Лесси, навсегда застывшее в темноте, на её лапы, сложенные в странном жесте: держащие друг друга за запястье, с пропущенным через них хвостом. Он перевёл взгляд в экран скафандра, на судорожно дышащую Лесси, полную надежды, ищущую его. Там она была ещё жива.

– Что-то я не понял, братишка, – расстроенно заметил умп в тишине и темноте. – Мы опоздали? Но вроде же прибыли вовремя? Вот только наши спасаемые, кажется, уже много лет как не спаслись.

– Гамма, я не понимаю, – выдохнул Фокс. – Откуда идёт связь.