Читаем Милли Водович полностью

Дорогой Райли,

В детстве я думала, что если буду смотреть на небо Джорджии, то стану голубой в белых пятнах облаков загадочной формы. «Облака на мне» – любила я напевать взрослым. Скрестив руки на своей Библии, они отвечали мне с высоты своего роста: Нет, НИКОГДА. Я не хотела им верить. Но день ото дня груды их «НЕТ» росли в моем детском теле. В средней школе, в церкви, в выпускных классах; НИКОГДА. Клетка невозможностей повсюду: на улицах, на языках. Мои цвета раздавили, загнали вглубь.

К восемнадцати я потускнела полностью.

Вскоре после института жизнь превратилась в выставку бледных цветов, заключенных в плен больших мрачных горшков. Раз в неделю ваши бедные ветви стригла рука человека-ножниц, бесцветного от рождения – моего мужа. Тогда я Только тогда я вспомнила о тебе, Райли, опоссум моих десяти лет. «Не плачь, – утешал ты в ночь побега, когда умерла Сула, – Скоро ты будешь довольна, вокруг будут горы вещей, и все – только твои. Вот увидишь, с ними ты забудешь и маленькую девочку, и имена ручьев, и мое имя». В каком-то смысле ты был прав. Я бросила шкуры зверей ради мальчишьих рук и потерялась в огромном ненасытном доме. Однако сегодня, Райли, ко мне возвращается моя лазурь и мои пятна. Благодаря совсем юной девочке я вспомнила вишню из моего детства. Она не поднимет меня, ноги отяжелели, но она узнает мои руки на своей коре. Вчера утром мышь поздоровалась со мной между грядок с дягилем. Я снова нашла любовь, ВЗАПРАВДУ, как сказала бы Милли. Я счастлива. И подумала, что тебе будет приятно это узнать.

Да, Милли часто ходит через кладбище,

береги ее и себя,

[Отрывок из «Окна с мухами» Дейзи Вудвик]

«Петра возвращается туда, где тьма, где блаженствуют крысы и гниют воды. Ширинка вниз, взгляд свысока. “Тс-с”, но она ничего не сказала. Марко смотрит на нее встревоженно. Она не рассказывает. Шагнуть вперед почти немыслимо, так что – сказать. Нет. Сказать как следует, со всем омерзением и красным шумом – никогда. Сказать значит мгновенно умереть. Заговорить, еще не поняв до конца тех пальцев-ножей? Еще не отмыв с юбки брызги дождя?

– Кто умер? – шепчет Марко.

– Я.

Он смеется. Сперва нервно. Потом обнимает ее.

Все мокнет. Все ее пастельные тона, все часы, оживленные радостью. Даже война забывается. Вдруг – изумительное ничто. Как возможно, что там она мертва, а здесь рождает смех? Она думает, только уже не может удержать в себе человека. Ее внутренние стенки отторгают любую частичку. Мужа, его слова, ребенка, ее впечатления и чувства, – сама жизнь выскальзывает и исчезает».

[Стихи и цитаты, выписанные Дейзи]