Его люди были выбиты из седел метров за пятьдесят до танков. Андрей поскакал назад к ним, попытался перестроить их для новой атаки, но все уже было напрасно.

Теперь танки медленно ползли на холм, а между ними шла пехота. Роща наполнилась запахом горящего дерева, паленого мяса, криками людей и конским ржанием. Сплошной хаос. Облако дыма ударило Андрею в лицо, он пошатнулся и упал, а когда открыл глаза, почувствовал, будто у него раздавлена грудь. Над собой он увидел голубое небо и верхушки горящих деревьев, которые сильно кружились. Андрей приподнялся на четвереньках и, уже теряя сознание, закричал: ”Баторий, вставай!”

— Капитан, все кончено! — младший сержант Стика наклонился над Андреем и сильно встряхнул его. — Вставайте, капитан! Есть две лошади. Бежим! Ваш конь убит, и людей почти не осталось. Бежим!

— Баторий, вставай! — кричал Андрей, пытаясь поднять мертвую голову лошади.

Стика ударил своего офицера так, что тот потерял сознание. После этого он сумел оттащить его в сторону, где прятались оставшиеся в живых люди и лошади.

Глава одиннадцатая

Под Влоцлавом вся бригада была разгромлена. По приказу генерала немногие уцелевшие сдались в плен.

В ночь на седьмое сентября, прежде чем немцы успели устроить лагеря для военнопленных и закончить разоружение поляков, Андрей, Стика и еще четверо улан, воспользовавшись темнотой, переплыли через Вислу. Двое утонули. Оставшиеся добрались до берега и весь следующий день прятались в лесу, а вечером поползли вдоль рвов у дорог, по которым ходил немецкий патруль. Девятого сентября на заре они нашли убежище в крестьянской избе на окраине Плоцка. Тут, обессилевший от голода, жажды и потери крови, капитан Андровский позволил себе роскошь свалиться с ног.

Стика послал остальных двух беглецов в Плоцк за доктором, а сам ходил вокруг Андрея, который лежал, как мертвый. Последние остатки сил он потерял, когда тащил Стику через быструю реку.

* * *

Крестьянин принес хлеб и чечевичный суп. Стика приложил ухо к груди Андрея. Да, сердце еще бьется. У самого Стики глаза слипались. Э, нет, нельзя ему засыпать, пока не придет доктор, никак нельзя.

— Кто это? — спросил доктор.

— Мой капитан, — пробормотал Стика сквозь полудрему.

Только когда доктор обещал не отходить от Андрея, Стика повалился на пол и заснул. Когда через двадцать часов Андрей открыл глаза, Стика стоял, склонившись над ним, и улыбался. Доктор из Плоцка успел уйти и вернуться. Андрей приподнялся на локтях, осмотрелся, но тут же снова упал на кровать.

— Ну, как мои дела, доктор? — спросил Андрей.

— Раны теперь в порядке. Вам необходим отдых, вы очень обессилены. Не представляю себе, как с такими ранениями вы переплыли реку.

— Где мы?

— В Плоцке.

— Какие новости?

— Хуже некуда. Мы разбиты на всех направлениях, — ответил доктор.

— Как Варшава?

— Варшаву еще не взяли. Польское радио передало, что Варшава будет сопротивляться.

— Стика, а где двое остальных? Они же переплыли реку вместе с нами. Где они? Нам нужно вернуться в Варшаву, драться.

Доктор и Стика переглянулись.

— Они сдались.

— То есть как сдались?

— Немцы форсировали реку и перекрыли все дороги на Варшаву. Я остался здесь, чтобы дождаться, когда вы выкарабкаетесь с того света, капитан. А добраться до Варшавы никак нельзя. И здесь оставаться тоже. Эти добрые люди рискуют жизнью — немцы убивают всех, кто укрывает беглых солдат.

— Я поляк, — сказал крестьянин, — мой дом всегда открыт для польского солдата.

— Ваш сержант прав, — обратился доктор к Андрею. — Теперь, когда он знает, что вы поправляетесь, пусть лучше добровольно сдастся. Вам я найду надежное место на несколько дней, пока вы не окрепнете, а потом и вам придется сдаться.

Андрей посмотрел вокруг. Женщина крестилась и шептала молитвы.

— Если хотите мне помочь, дайте, пожалуйста, буханку хлеба, воды и, пожалуй, немного сыру, я буду пробиваться на Варшаву.

— Капитан, — беспомощно развел руками Стика, — мы не сможем добраться до Варшавы.

Андрей с трудом подошел к сержанту и положил ему руку на плечо. Тот опустил глаза.

— Посмотри на меня, Стика. На меня смотри, говорю. Пойдешь сдаваться?

— Капитан, мы сражались, как львы, на нас нет позора, — сказал Стика и заплакал. Его слез Андрей никогда не видал.

— Разрешаю тебе сдаться, сержант, если хочешь.

— А вы, капитан?

Андрей мотнул головой.

— Вы безумец, — поразился доктор.

— Ну, и я, значит, псих, — сказал Стика.

— Ты идешь с ним? Ты же знаешь, что он не доберется, почему же ты идешь?

Стика задумался, а для него это была тяжелая работа.

— Потому что он — мой капитан, — пожав плечами, ответил Стика.

Глава двенадцатая

Отработав четырнадцать часов, Габриэла ушла из посольства. Томпсон настоял, чтобы она пошла отдыхать. Вместо этого она попросила одного из охранников отвезти ее в Жолибож к Бронским, которых она не видела уже несколько дней. Там Зося сказала, что Дебора и Рахель в бетарском сиротском приюте, и она отправилась туда.