Читаем Милая , 18 полностью

Вот уже и Ханукка прошла[48]. В гетто праздни­ки проходят ужастно грустно. Все вспоминают, как было раньше, когда Тломацкая синагога была бит­ком набита и люди приходили такие нарядные, в таком хорошем настроении. А теперь мы и не ви­дим Тломацкую синагогу. Не Ханукка, а какая-то насмешка. Смешно же вспоминать восстание Мак­кавеев и как они штурмовали Иерусалим, и как изгнали врага, и как очистили Храм, когда мы дрожим от страха, загнанные в гетто. Еще хуже был Иом-Киппур[49]. Мы все сидели и замаливали наши прошлые грехи, и такая страшная тишина стояла в этом году, такая страшная — ни шоро­ха, ни звука. Все спрашивали Бога, ну, что мы такого ужасного натворили, что нас нужно так наказывать.

Извини за грустное письмо

Рахель.

Дорогая Рахель,

Я все время думаю о гетто и очень волнуюсь за тех, кто там. Толек нам без конца твердит, что мы находимся на передовой линии фронта, что ферма — дело первостепенной важности, и я стараюсь убедить себя, что он прав. Я очень часто думаю о тебе.

С нежностью 

Вольф.

Дорогой Вольф,

Я тоже думаю о тебе, но ты, наверно, не очень-то скучаешь среди тамошних девушек. В общем, ты понимаешь...

С неизменными чувствами 

Рахель.

Дорогая Рахель,

Буду с тобой говорить откровенно. Как только у меня есть минутка, я смотрю на твою фотокар­точку и читаю наизусть твои письма. Раза два, когда они не приходили, я не знал, куда деть­ся. Честно говоря, я почти вполне уверен, что влюблен в тебя.

С любовью

Вольф.

Дорогой Вольф,

Интересно, что еще до твоего отъезда ты мне очень, очень нравился (не подумай, что я могу целоваться с мальчиком, если он мне не нравит­ся), а уж после отъезда это превратилось в лю­бовь — так мне кажется.

Рахель.

Дорогая, дорогая Рахель,

По-моему, если два человека питают друг к другу одинаковые чувства и если им пришлось расстаться раньше, чем они успели между собой все решить, и если, расставшись, они все боль­ше и больше скучают друг по другу, то, думаю, они могут договориться. Скажу честно: я хочу, чтобы ты стала моей невестой. Клянусь, я не буду водиться ни с одной девушкой, пока мы в разлуке. От тебя мне не надо никаких обещаний, кроме одного: сразу же написать, если тебе по-настоящему понравится другой. А потом, когда мы встретимся, мы сможем проверить наши чувст­ва.

Вольф.

Дорогой Вольф,

По-моему, ты все замечательно придумал, но знай, что никакой другой мне не понравится. Я и подумать не могу, что кто-нибудь, кроме тебя, прикоснется ко мне — бррр... 

С любовью

Твоя Рахель.

*  *  *