”Рейнхардский корпус” Зигхольда Штутце по­лучил предписание охранять гетто. Слухи о со­здании еврейской полиции подтвердились. Она уже существует и формально подчиняется Еврейскому Совету: немцам ведь нужна видимость, что одни евреи притесняют других евреев. Но факти­чески еврейской полицией заправляет Штутце. Начальником он назначил Петра Варсинского, бы­вшего заместителя надзирателя Павяка, который прославился жестоким обращением с заключенны­ми, особенно евреями. 

Ал. Брандель

* *  *

Приземистый, лысый Варсинский щеголял огром­ными усами. В детстве и в молодости он так бо­ялся свирепого отца, что на всю жизнь остался импотентом и человеконенавистником. Варсинский проклинал себя за то, что родился евреем, а пе­рейдя в католичество, еще больше возненавидел евреев. Теперь же, когда немцы заставили его снова стать евреем, его ненависть перешла все границы.

Варсинский собрал вокруг себя умственно от­сталых рецидивистов, раздал им дубинки, осо­бые нарукавные повязки, синие фуражки и черные сапоги — символ власти. На себя и свои семьи они получили особые пайки и квартиры. Условие было одно: Варсинский совершенно четко объяс­нил, что их жизнь зависит от беспрекословного подчинения ему и немцам.

К концу 1940 года полумиллионное население Варшавского гетто оказалось в безраздельной власти оккупантов. Немцы начали последователь­но проводить в жизнь свой глобальный план, заставляя одних евреев управлять другими через посредство бесправного Еврейского Совета, под­держиваемого еврейской полицией под началом садиста Варсинского. В довершение всего, Мо­гучая семерка продолжала свои легализованные махинации.

В Варшаве еще оставалась малочисленная груп­па, состоящая из сионистов, социалистов и чле­нов ”Общества попечителей сирот и взаимопомо­щи”, которая при поддержке Американского фонда пыталась защитить эту человеческую массу.

Глава девятнадцатая

Из дневника 

Мне кажется, Сусанна Геллер не переживет та­кого удара. Немцы приказали ей покинуть наш приют на Повонзкой — нашу гордость и утешение —  и перебраться в гетто. Ей предписано также оставить кровати, лампочки, словом, все обору­дование, которое прикрепляется к полу и к сте­нам, а оно как раз и есть самое дорогое. Даже ”Общество попечителей сирот и взаимопомощи” с трудом теперь арендует помещения: они сейчас на вес золота. Нам все же удалось найти для Сусанны дом на Низкой, который ей предстоит полностью переоборудовать, да и вообще он ни в какое сравнение не идет с тем, который у нас был на Повонзкой.

Спасибо моей Сильвии и Деборе Бронской, они очень поддержали Сусанну морально в день пере­езда. Просто диву даешься, насколько Дебора и Пауль не похожи между собой. Вчера битых три часа уговаривал Пауля походатайствовать перед немцами, чтобы они не закрывали нашу ферму в Виворке. Никогда нельзя знать заранее, что они решат. И верно. Только что позвонил Пауль и сообщил, что немцы разрешили не закрывать фер­му. Толек Альтерман будет счастлив.

Я послал туда своего сына. Ему там будет луч­ше, чем здесь.

Мы приняли первую группу голландских евреев. Они едва доехали до Польши. Их везли в вагонах для скота. Ума не приложу, как нам их размес­тить. В гетто сейчас более полумиллиона человек.