Читаем Милая , 18 полностью

На четвертой странице ”Краковской газеты” развернута широкая кампания против грязных евреев и за сегрегацию этих недочеловеков.

А стена все растет и растет. Полметра вы­соты, метр, полтора. И тянется она непонятно как, какой-то причудливой линией. Стена отде­ляет нас от Саксонского парка и Большой си­нагоги на Тломацкой. Даже в чахлый Красинский садик нам путь заказан. Не верю, чтоб они оста­вили в гетто хоть одно деревце.

А сколько лишних метров уйдет под изгибы и углы! И кто только составил такой проект! Есть места, где стена проходит прямо посреди ули­цы, и дома на одной стороне оказываются внутри гетто, а на другой — снаружи. А на Лешно стена проходит посреди здания суда. Хлодная длинным пальцем выхватывает кусок земли на арийской стороне и делит гетто на две части: большую — на севере и совсем маленькую — на юге. В ма­ленькой очутились привилегированные евреи — члены Еврейского Совета, полиция, богатые ев­реи, депортированные из Германии и Австрии. Через Хлодную переброшен мост с колючей прово­локой, соединяющий обе части гетто. Его про­звали ”Польским коридором”.

Два метра высоты, два с половиной, три, че­тыре. Стена готова. Десятки тысяч осколков стекла торчат, вмазанные в верхний край, что­бы тот, кто вздумает вскарабкаться на стену, поранил себе руки. А над осколками натянута в три ряда колючая проволока. В стене тринадцать ворот и возле каждых — охрана. Никогда еще это несчастливое число не имело столь зловещего оправдания поверью. Несколько человек из ”Рейнхардского корпуса” командуют разоруженной поль­ской синей полицией[45]. Ходят слухи, что в гет­то создадут еврейскую полицию.

Какова ирония судьбы! Католическая церковь на Лешно оказалась внутри гетто. Ее не закры­ли, а направили туда францисканца отца Якуба. Его паства состоит из выкрестов, которые вы­нуждены теперь жить как евреи, но они по-преж­нему соблюдают католические обряды.

Цифры? Четыреста гектаров, или сто кварта­лов, или полторы тысячи домов отведены под гет­то. Как ни верти, на полмиллиона людей — мало.

Седьмого ноября 1940 года. Могучая семерка закончила выполнение подряда на кладку стены.

С этой минуты гетто стало существовать офици­ально. Одним махом десятки тысяч евреев, слу­живших за его пределами, остались без работы.