Собственно, сама Эрика и отговорила их от затеи зажечь костер, приведя те же аргументы. Но все равно кто-то первобытный в ней страстно желал огня. Простого огня, жаркого, яркого, уютного. Огонь означал безопасность, еду, дом. Но сейчас вокруг были лишь тьма, холод и какие-то жуткие звуки. Девушка почувствовала, как биение ее сердца гулко отдается где-то у самого горла. Во рту пересохло. Эрика поняла, что охвачена страхом, куда более сильным страхом, чем она когда-либо испытывала в жизни. Какая-то примитивная часть ее сознания побуждала немедленно завизжать и со всех ног ринуться куда-то, не разбирая дороги, в то время как рациональная часть знала, что слепое бегство неизвестно куда в этих суперджунглях означает неминуемую смерть. Трезвый разум подсказывал, что необходимо сохранять тишину и не двигаться, но первобытный страх перед темнотой мог в любую минуту толкнуть на самые безрассудные поступки.

Темнота кольцами невидимого удава сжималась вокруг студентов все тесней и как будто бы внимательно наблюдала за ними.

— Все в жизни отдала бы сейчас за свет, — прошептала Молл. — Хотя бы за крошечный огонек. Сразу стало бы лучше.

Она почувствовала у себя на руке руку Питера.

— Не бойся, Эрика, — сказал он.

Девушка беззвучно расплакалась и крепко вцепилась в него.

Амар Сингх сидел, положив гарпун на колени. Он освежил кураре на остром конце, действуя практически на ощупь и очень надеясь на то, что не порежется сослепу. Питер взялся затачивать мачете. Слышно было только, как размеренно шуршит алмазный брусок да позвякивает стальное лезвие. Остальные лежали тихо — кто спал, кто лишь пытался уснуть.

Звуковой фон вдруг заметно изменился. На посапывающих путников мягким одеялом опустилась полная тишина. Это, собственно, их и разбудило. Все заворочались, навострили уши. Тишина казалась куда более зловещей, чем любой шум.

— А? Что происходит? — вскинулся Рик Хаттер.

— Разбирайте оружие! — быстро приказал Питер.

В темноте послышался звон — все быстро расхватали мачете и взяли их на изготовку.

Потом послышалось какое-то странное посвистывание — будто бы со всех сторон одновременно. Вот оно усилилось. Стало приближаться.

— Что это? — заволновались студенты.

— Похоже на сопение.

— Может, мышь?

— Нет, явно не мышь.

— По крайней мере, у него есть легкие.

— Угу… слишком много легких.

— Надевайте на лоб фонари, — распорядился Питер. — По моему сигналу включайте.

— Что за вонь?

Воздух заполнил острый запах какой-то тухлятины. Он все усиливался, становился все гуще и как будто бы прилипал к коже, словно жир.

— Яд, — коротко бросил Дженсен.

— Какого типа, Питер? — резко спросила Карен.

Молодой человек и сам уже лихорадочно перебирал в уме запахи всевозможных ядов. Ни один не подходил.

— Не знаю, что за…

И тут к ним с грохотом ломанулось что-то громадное, совершенно не видимое в темноте.

— Свет! — отчаянно выкрикнул Дженсен.

Разом вспыхнули несколько налобных фонарей, и лучи их скрестились на огромной сороконожке, которая, вихляя и пульсируя всем телом, оказалась уже совсем рядом. Кроваво-красная башка с четырьмя глазами, по бокам от нее пара красных клыков с черными кончиками, посредине какой-то хитроумно устроенный зев — рот не рот, не поймешь… Волнообразно извиваясь, тварь на удивление быстро передвигалась на всех своих сорока ножках, раскинутых по сторонам, поблескивала выпуклыми броневыми пластинами цвета красного дерева, в которые была закована с головы до хвоста. Гигантская сколопендра.

Глава 23

Папоротниковый овраг.

30 октября, 02:00

Сколопендра буквально проломилась сквозь самодельный частокол. Во все стороны полетели щепки. Студенты с криками и воплями бросились кто куда. У многоножек очень острое обоняние — к коварному нападению гадину наверняка подвиг унюханный человечий запах. Сороконожка поначалу обмишулилась, приняла за добычу обычный лист, служивший постелью, и глубоко вонзила в него клыки — все едва успели рассыпаться по сторонам. С поразительной прытью она обвилась вокруг листа и прямо-таки брызгала ядом, который галлонами извергался из ее клыков и наполнял воздух отвратительной вонью.

Обе передние ноги гигантской сороконожки — по-научному, ногочелюсти, заканчиваются острым когтем-клыком. В них находится яд, ими она первым делом и жалит добычу. Хотя вообще-то у этого создания выделяющими яд железами и похожими когтями-клыками снабжены все пары ног до единой, так что ужалить она может хоть хвостом, хоть брюхом. В общем, захватившая лиственную постель сколопендра буквально сочилась ядом.

В момент нападения Амар сидел на крыше укрытия. И когда сороконожка сокрушила хлипкую постройку, он свалился аккурат в середину кольца, образованного ее ощетинившимся острыми когтями телом. Студент прижался животом к земле и попробовал спрятать голову.

Карен, кое-что понимавшая в анатомии многоножек, громко крикнула:

— Следи за ее ногами! В каждой ядовитый шип!