Читаем Михаил полностью

Я где-то читала, что животных нужно гладить, поднося руку снизу их морды, а не сверху. Если поднести сверху, они могут воспринять это как угрозу. Поэтому я протянула вперёд открытую ладонь так, чтобы крыса могла её видеть. Крыса не шевелилась, принюхиваясь ко мне так, будто видит меня в первый раз. Я приблизилась ещё и коснулась прохладного костистого подбородка. В этот момент я могла бы лишиться руки, но монстра будто бы парализовало. Мне было ужасно страшно, но я продолжала смотреть в сияющие глазницы, не отводила взгляд.

И то, что я в них увидела…

Весь мой ужас, и весь мой стыд, и весь мой страх. Свой каждый раз, когда не решалась что-то сделать. Свой каждый раз, когда боялась, что посмеются, что назовут глупой, что посчитают неумёхой. Свой каждый раз, когда кого-то подвела. Свой каждый раз, кода чувствовала себя маленькой, слабой, униженной. Своё каждое услышанное «ты ничего не можешь», «ты всё испортила», «это ты виновата», «могла бы и лучше».

Свой каждый раз, когда осуждали, когда кричали, когда разрывали в клочья. Своё каждое «да кому ты такая нужна», и своё каждое «замолчи, утихни, умри».

Мы с моим страхом смотрели друг на друга. Мы прижались друг к другу лбами, и я погладила лысый белый лоб крысы. Я увидела, что из пустых сияющих глазниц её текут чёрные-чёрные слёзы. Мы оплакивали того ребёнка, который потерял детство, потому что всегда чего-то боялся.

С каждой слезинкой тьма в крысином брюхе и под рёбрами медленно таяла. Таяла и растекалась в ночи, унося прочь и прочь каждую боль, каждую колючку и иголочку, которую в меня втыкал мой страх. Медленно-медленно голова под моей рукой становилась меньше и меньше, пока скелетик крысы не стал таким, какой, вообще-то, и положено быть крысе. Теперь чудовище было вовсе не страшным и помещалось у меня в ладонях. Я понесла его в руках и показала Михаилу. Он был жив, но просто дремал, наблюдая за мной приоткрытым глазом.

Довольно заворчав, медведь снова закрыл глаза; кровь из уха у него перестала течь. Я села на пол и прилегла спиной на меховой живот медведя, аккуратно положив на колени крысу. Крыса тоже расслабленно свернулась в клубочек и улеглась.

Так мы и уснули.

Утром я чувствовала себя уставшей. Оглядев комнату при свете, я не обнаружила никаких следов ночной битвы. Только мишка упал с кровати и лежал на полу. Выглядел он как-то более потрёпанно, чем обычно. Я точно заберу его, когда поеду домой.

И спрошу у мужа, может, он будет не против, если мы купим крысу.