Читаем Михаил полностью

Каждая секунда тянулась вечность в этом бессонном сне. Из-под ткани штор выплывал скелет крысы, только больше раз в двадцать, и в его больших пустых костяных глазницах горели бледно-голубые огоньки. Каждая косточка скелета выглядела острой, будто иголка, позвонки щетинились на спине, огромные резцы блестели, будто отполированные. Оно ступало мягко, но голые коготки на лапах стукали и скребли по полу… Когда оно подходило ближе, становилось понятно, что это существо носит скелет только как панцирь или броню; ниже, в брюхе и под рёбрами жило ещё что-то, тёмное и дребезжащее, словно рой маленьких насекомых. Отдельные частицы этого нельзя было разглядеть, но оно текло и двигалось под скелетом, то выпуская наружу причудливые уши и рога, то делая крысе несколько (помимо основного костяного) чёрных хвостов.

Вот это-то создание забиралось в комнату, по-хозяйски принюхивалось и оглядывалось. Я всё пыталась притвориться спящей, надеясь, что оно меня не тронет, но оно знало, что я здесь. Чудище подходило прямо с кровати, шуршало там и шипело. Больше всего оно любило залезть на потолок надо мной и смотреть, смотреть мне в лицо своими немигающими большими глазницами с горящими огоньками. Чудовище висело надо мной, а я не могла пошевелиться, пока эта игра в гляделки доводила меня до полной истерики.

Я просыпалась потная, еле дыша, в слезах, и вопила, будто меня резали. На вопли прибегала мама, но она ничего не могла понять, потому что всё, что я могла сказать, было: «Крыса! Крыса!».

Мама сделала вывод, что я до одури боюсь крыс. Она даже решила, что в квартире завелись эти грызуны, и вызывала службу дезинфекции. Но специалисты по вредителям не нашли ни у нас в квартире, ни во всём подъезде никаких крыс. Приходилось просто перестилать мне постельное бельё, давать валерьянку и ждать, пока я снова не усну.

Эти кошмары мучали меня какое-то время, пока не появился Михаил.

Михаил сидел возле моей подушки, когда я ложилась спать. В одну из ночей я снова проснулась от скрежета когтей по стене. Я уже знала, что чудовище явится и, предвкушая ужас встречи с ним, тихонько плакала. Мерзкая лысая белая голова скелета показалась из-за штор, и мой ночной кошмар медленно направился ко мне; думаю, если б у него был язык, он бы облизывался.

Внезапно я почувствовала возле своей головы шевеление. Я с трудом перевела взгляд с чудовища и обнаружила, что Михаил стал оживать! Он, кряхтя, поднялся на задние лапы и, хромая, решительно двинулся к краю кровати.

Сначала чудовище не обратило внимания на плюшевого мишку; но затем Михаил спрыгнул на пол и стал стремительно увеличиваться в размерах. Шерсть его огрубела и стала густой и тёмной, на лапах выросли когти. Игрушечная морда вытянулась и оскалилась настоящими медвежьими зубами. Вскоре между мной и чудовищем стоял настоящий бурый медведь. Он был огромный, и задняя лапа у него была деревянная. Я заворожённо глядела на это чудо.

Михаил встал на задние лапы и грозно зарычал, как настоящий гризли. Чудовище ощетинилось и зашипело в ответ. Моя комната вдруг стала какой-то непомерно огромной, и оба соперника закружились по ней, обмениваясь грозными взглядами. У Михаила на месте того глаза, который я заменила пуговицей, был брутальный шрам, так что он мишка выглядел ещё внушительнее.

Вскоре чудовище не выдержало и прыгнуло на медведя; но Миша был силён. Он схватил противника в крепкие объятья и бросил на спину. Чудовище неуклюже извивалось, но смогло перевернуться, прижимаясь к полу. Медведь заревел и бросился сопернику на спину. Торчащие из скелета острые углы костей царапали медведя, но он яростно бил и бил лапами мерзкого монстра. Чудовище шипело и скалилось, клацало зубами и крутило костяным хвостом, но медведь брал верх. Монстр выкрутился из мощных лап соперника и попятился назад, и в этот момент Миша воспользовался замешательством и погнал чудовище к окну. Напуганный и побитый монстр с недовольным стрёкотом вывалился из окна в ночь. И исчез.

Я лежала, тяжело дыша. Медведь немного поглядел на окно, ожидая, что соперник вернётся. Но чудовище не показывалось. Тогда Михаил неуклюже развернулся и заковылял ко мне. Я увидела на его голове и груди мокрые следы крови; она липко склеивала густую медвежью шерсть. Несмотря на это, морда у медведя была как будто бы довольная. Странно, но я не боялась огромного зверя, скорее я была очень удивлена. Доковыляв до кровати, Миша рухнул на прикроватный коврик и принялся зализывать раны. Я поняла, что он останется здесь на всю ночь; больше меня никто в этом мире не тронет.

И я уснула.

Тем утром я вспомнила о случившемся только когда нашла на коврике своего плюшевого мишку. Я спустилась с кровати и нежно обняла его. Наша многолетняя дружба была скреплена взаимным спасением.