Со времени переяславского собора началось сближение московских Даниловичей с митрополичьей кафедрой, что со временем принесло им обильные политические плоды. И дело было не только в разного рода услугах, оказанных митрополитами Московскому княжескому дому. Прозорливый Иван Калита совершил «оцерковление» московской политики, освятил её авторитетом главы Русской церкви. Такова общая схема деятельности московских Даниловичей «на церковном направлении», принятая практически всеми исследователями.

Альтернативы

Но, строго говоря, всё это не более чем умозрительные построения и логические конструкции. Жалобы на Петра могли писать не только в Твери. Имели основания для недовольства и юго-западные князья, потомки Даниила Галицкого, обманутые в своих ожиданиях получить собственного и «управляемого» митрополита.

Местом церковного суда над Петром был избран Переяславль как вторая столица великого княжения Владимирского. Статус Переяславля в этот период вызывает споры историков. Однако весьма убедительна точка зрения, согласно которой хозяином Переяславля после московско-тверской войны 1305 года стал великий князь Владимирский Михаил Тверской (85, 138). В его отсутствие Переяславлем правили тверские бояре. Будучи явным недругом Михаила Тверского, митрополит едва ли согласился бы ехать на суд в его владения.

Но отложим в сторону вездесущую политику. Деятельность Петра как главы Русской церкви при строго ортодоксальном взгляде действительно давала основания для апелляций в высшую православную инстанцию — константинопольский патриархат. Вопрос о симонии или кровосмешении для них был прежде всего вопросом догматическим. Он напоминал ожесточённые «споры о вере» в эпоху раннего христианства. Мелочные на первый взгляд разногласия при определённом подходе вырастали в угрозу для спасения души.

Вопреки обывательскому взгляду на историю как сцену для честолюбцев, в спорах на переяславском соборе религии было ничуть не меньше, чем политики. Напомним, что не только Михаил Тверской, но и московский князь Иван Данилович были людьми горячей религиозности и строгого обряда.

Переяславский собор 1310 года упоминается во всех трудах по истории Руси XIV столетия. Дискуссии о нём сводятся к обсуждению даты события, а также состава участников. Однако при этом обычно не рассматривается общая ситуация в Северо-Восточной Руси в 1310 году. А между тем только на этом фоне можно понять подлинное значение переяславского собора.

Князь Михаил Ярославич Тверской к 1308 году стал хозяином положения в Северо-Восточной Руси и занял новгородский стол. Однако уже 1309 год потребовал от него решительных действий во имя сохранения и укрепления своей власти. Во-первых, страну постигла беда: «В лето 6817 (1309) бысть казнь от Бога на человекы, мор на люди, и на кони, и на всякы скот, а другая бысть казнь от Бога, по грехом нашим, мышь поела рожь и овёс и пшеницу и всякое жито, и того деля бысть дороговь велика и меженина зла, и глад крепок в земли Русской» (22, 87).

Симеоновская летопись даёт наиболее полную картину небывалого бедствия: эпидемия, соединившись с эпизоотией, вызвала невероятное размножение грызунов, которые опустошили хлебные запасы в амбарах. Нехватка хлеба привела к его резкому подорожанию. Те, кто смог спастись от эпидемии, умирали от голода.

Цены на хлеб взлетели. Москва получила возможность воздействовать на Тверь путём «хлебной блокады». Кроме того, в этих условиях невозможно было собрать обычные дани и оброки с населения, а стало быть, и выплатить положенный ордынский «выход». Было истреблено и зерно, приготовленное для посева будущего года. Стало быть, голод переходил и на следующий, 1310 год. В этих условиях князь Михаил Тверской должен был лично явиться в Орду, чтобы объясниться перед ханом и выпросить отсрочку платежей. Поездка великого князя в Орду в 1309—1311 годах не отмечена летописями. Однако уже ранняя редакция Жития митрополита Петра (1327 год) сообщает о том, что во время собора в Переяславле Михаил находился в Орде (116, 25). Сомневаться в этом нет никаких оснований.

Трудно поверить, что в этой шаткой ситуации Михаил Тверской взялся бы за такое хлопотное и дорогостоящее дело, как низложение митрополита и проведение на кафедру своего кандидата. Его вполне устраивала и обычная норма отношений великого князя с главой церкви. Что касается драматизма обстановки на соборе — «толико бо молва бысть, яко вьмале не безместьно что бысть» (116, 82), — то она могла возникнуть не из политических, а из религиозных страстей. Образцом поведения для каждого «ревнителя благочестия» была пощёчина, которую, согласно легенде, святой Николай Мирликийский отвесил еретику Арию на Первом вселенском соборе...